Несколько лет назад в американской Кремниевой долине вошел в моду так называемый дофаминовый детокс (дофаминовое голодание) — метод «перезагрузки» мозга с целью сделать жизнь ярче и научиться получать удовольствие от самых простых вещей. Вскоре эта практика стала популярной по всему миру и обрела множество форм, подчас довольно странных и даже вредных. Но что такое дофаминовый детокс на самом деле, что о нем думают ученые и почему он не имеет отношения к дофамину.

Что такое дофаминовый детокс

Термин «дофаминовое голодание» (dopamine fast), синонимом которого позднее стал «дофаминовый детокс», ввел в обиход в 2019 году американский психолог, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско Кэмерон Сепа.

Сам он описывал дофаминовое голодание как метод контроля аддиктивного поведения путем сознательного сокращения и регулирования уделяемого ему времени. В частности, Сепа упоминал такие активности, как бесцельное сидение в интернете и соцсетях, компьютерные и азартные игры, шопинг, заедание стресса (эмоциональное переедание) и просмотр порнографии. При этом он отмечал, что дофаминовое голодание можно применять и для борьбы с другими вредными привычками.

Идея Сепы состояла в том, что человек должен сфокусироваться на формах аддиктивного поведения, сильнее всего влияющих на его жизнь, и ограничить себя в них, определив, в какой промежуток времени он строго воздерживается от такого поведения («голодание»), а в какой — может уделить внимание этому занятию в осознанном режиме («потребление»). В период «голодания» психолог рекомендовал пребывать в покое или посвящать себя другим активностям: учебе, общению с людьми, спорту и т.д.

Для борьбы с искушением нарушить самозапрет Сепа предлагал снизить привлекательность и доступность источника вредной привычки. Например, смартфон, который вы постоянно берете в руки, чтобы бесцельно пролистать ленту друзей в соцсети или посмотреть короткое видео, можно убрать с глаз долой, а заодно переключить его экран в черно-белый режим.

Что пошло не так

Кэмерон Сепа неоднократно подчеркивал, что дофаминовое голодание представляет собой разновидность когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), позволяющей вернуть контроль над своим поведением. Также он добавлял, что с запущенными зависимостями необходимо обращаться к специалистам.

Однако броское название метода широкая публика поняла совершенно буквально. Сперва сотрудники и руководители технологических компаний из Кремниевой долины, а затем и десятки тысяч их последователей начали пытаться снизить уровень нейромедиатора дофамина в своем мозге в надежде добиться некой «перезагрузки», повышения эффективности работы и новых ощущений.

Вместо умеренного отказа от импульсивных вредных привычек и обращения к другим занятиям в ход пошли куда более экстремальные практики: кто-то сутками воздерживался от еды и любых других источников удовольствия, кто-то — от общения и даже зрительных контактов с окружающими. Самые радикальные адепты дофаминового голодания и вовсе периодически лишали себя всех стимулов и раздражителей, пребывая в полной тишине и темноте. Некоторые утверждали, что в результате им удалось достичь желаемого эффекта.

Сепа напрасно пытался напомнить, что его метод направлен не на снижение уровня дофамина, а на регулирование форм импульсивного поведения, которые могут служить его источником. По сей день большинство воспринимает дофаминовый детокс именно как способ резко снизить уровень дофамина и ощутить некую «перезагрузку».

Что о дофаминовом детоксе думает наука

Нет ничего удивительного в том, что научное сообщество крайне скептически относится к концепции дофаминового детокса в ее неверной интерпретации. Например, профессор нейронаук из Университета Рединга Сиара Маккейб считает глупостью идею о том, что мозг можно «перезагрузить», избегая дофаминовых триггеров.

Обнаруженный еще в середине прошлого века дофамин до сих пор иногда неверно называют «гормоном удовольствия». Результаты ранних экспериментов на крысах действительно указывали на связь между выбросами дофамина в мозге получением удовольствия, однако более поздние исследования помогли установить, что дофамин участвует не только в работе системы вознаграждения, но и в контроле движений, обучении и запоминании.

Дофамин постоянно присутствует в мозге на базовом уровне, который практически не меняется со временем. Определенные стимулы вызывают кратковременные выбросы нейромедиатора, но отказ от них не влияет на базовый уровень дофамина.

Более того, свежие исследования поставили под сомнение связь дофамина и чувства удовольствия, а также роль нейромедиатора в формировании зависимостей.

Так, ряд экспериментов показал, что блокировка дофаминовых рецепторов у крыс не уменьшает удовольствие от еды — при прочих равных условиях животные продолжают предпочитать вкусную пищу невкусной. У людей с игровой зависимостью дофаминовые рецепторы активируются как при выигрыше, так и при проигрыше. А у людей с посттравматическим расстройством напоминание о травмирующих событиях вызывает выброс дофамина — о каком удовольствии тут может идти речь?

Опыты на крысах подтверждают предполагаемую связь дофамина с мотивацией. В обычном состоянии крыса готова преодолеть определенные преграды, чтобы добраться до лакомства, а вот при блокировке дофаминовых рецепторов оценивает необходимые усилия иначе — сдается быстрее и в итоге выбирает обычный корм

Учитывая результаты этих и других исследований, некоторые нейробиологи полагают, что дофамин кодирует ошибки предсказания результата. Проще говоря, он выделяется, когда случается что-то неожиданное и потенциально важное — как приятное, так и неприятное.

Отсюда следует, что наша тяга проводить время в соцсетях или за просмотром сериалов обусловлена вовсе не желанием получить порцию заветного нейромедиатора, чтобы испытать кратковременное удовольствие. Да, популярная теория о том, что вредные привычки и зависимости подсаживают нас на так называемый «дешевый дофамин», скорее всего, неверна.

Проблема смещенной активности

Но если дело не в «дофаминовой зависимости», почему же мы так легко отвлекаемся от важных дел? По словам нейробиолога, врача и популяризатора науки Владимира Алипова, основная причина кроется в стрессе, который вызывает сложная работа. Вас может беспокоить неопределенность результата, страх провала или объем работ. И тогда запускается то, что психологи называют смещенной активностью.

Этот термин пришел из наблюдений за животными. Скажем, в ситуации неконтролируемого стресса, когда прямая реакция на угрозу представляется слишком опасной, а мозг требует действий птица может начать чистить перья.

Человек в рамках смещенной активности порой делает полезные вещи. Вместо написания отчета или подготовки к экзамену, некоторые начинают уборку или занимаются спортом. Но такая активность также может проявляться в виде относительно безвредного скроллинга ленты или деструктивных курения и употребления алкоголя.

При этом Алипов уточняет, что зависимости от соцсетей не существует в том смысле, в котором существует зависимость от табака или спиртного. У человека, лишенного смартфона, не возникает абстинентного синдрома. Если его занять действительно интересным и важным делом, он и не вспомнит о соцсетях.

Бороться с этой проблемой нейробиолог советует методом превращения неконтролируемого стресса в контролируемый. Например, разбить стоящую перед вами задачу на несколько подзадач или установить время, в течение которого вы сосредоточитесь на решении проблемы, ставшей источником стресса. Также на помощь может прийти хотя бы субъективное повышение значимости награды за выполнение поставленной задачи.

Работает ли дофаминовый детокс на самом деле
Дофаминовый детокс в его буквальном понимании — снижение уровня дофамина в мозге — невозможен и был бы вреден. Но если вслед за автором метода понимать под ним практику осознанного отказа от вредных привычек и замены их на более здоровые альтернативы в рамках когнитивно-поведенческой терапии, то да, это может работать, хотя эффективность КПТ остается предметом споров.

Помните, что дофаминовый детокс заключается не в том, чтобы стать аскетом или отказаться от всех радостей жизни, а в том, чтобы вернуть себе контроль над тем, как вы получаете удовольствие и куда направляете внимание. И это вполне можно назвать перезагрузкой.

Измерить счастье невозможно. Но можно изучить процессы, происходящие в мозге, когда мы испытываем положительные эмоции. Давайте погрузимся в биохимию счастья.

Не существует универсального определения счастья, единого для представителей всех стран и культур, и даже слова, обозначающие «счастье» в различных языках, имеют разное значение. Однако счастье на самом деле ещё более субъективно.

С точки зрения когнитивных наук, нельзя выработать достоверную методику, которая позволила бы изучить, что такое счастье, потому что для каждого человека оно зависит от разных факторов. Измерению поддаются лишь отдельные аспекты нашего поведения и эмоционального состояния, но, возможно, они способны дать ключ к разгадке того, какие процессы происходят в мозге счастливого человека.

Нашим хорошим настроением управляют индивидуальные стимулы, способные вызывать у разных людей разную интенсивность положительных эмоций (от лёгкой радости до эйфории). Поэтому систематически изучать мозг счастливого человека, чтобы ответить на вопрос, что же такое счастье, практически невозможно.

Для кого-то счастье — это богатство, для кого-то — любовь, а кто-то скажет, что счастье заключается в наличии цели в жизни.

Субъективное переживание счастья, однако, можно разделить на два сравнительно объективных компонента: эмоциональный (интенсивность плохих и хороших эмоций) и когнитивный (целостность нашего сознания). В «рецепт» счастливой жизни, таким образом, входят два компонента:

• положительные эмоции (и, как частность, отсутствие отрицательных эмоций)


• чувство осмысленности того, что происходит в окружающем мире и с нами самими.

Ниже речь пойдёт главным образом о первом из них.

Рычаг удовольствия

Эмоция — это психическое состояние (положительное или отрицательное), за появление которого во многом отвечает сложный набор структур головного мозга — лимбическая система (она также отвечает за регуляцию более базовых человеческих функций, например обоняния и циркадных ритмов). Говоря простым языком, эмоция — это реакция человека на определённый внешний (из окружающего мира) или внутренний (например, мысленный) стимул и на то, что за этим стимулом может последовать.

Отрицательные эмоции, такие как страх или отвращение, проследить в мозге человека достаточно легко: за них отвечает миндалевидное тело, или миндалина. И если страх и отвращение являются базовыми эмоциями, выработанными в процессе эволюции, то с положительными эмоциями всё гораздо сложнее.

Психологи уже довольно давно полагают, что положительные эмоции во многом связаны с получением удовольствия.

Чтобы проследить процессы, происходящие в мозге человека радостного или счастливого, учёные изучают эмоциональный отклик человека довольного.

Исследования удовольствия и нейронных коррелятов, связанных с его получением, берут своё начало в экспериментах бихевиористов начала XX века. Объектом изучения бихевиоризма как направления психологии является поведение, в частности — поведение индивида как реакция на определённый стимул (внешний или внутренний). Знаменитый эксперимент, проведённый американскими психологами-бихевиористами Джеймсом Олдсом и Питером Милнером в 1954 году, привёл к открытию важного отдела мозга, который был назван ими «центром удовольствия».

В эксперименте участвовали крысы, которые сидели в специальном ящике с вживлёнными в области лимбической системы электродами. Учёные хотели выяснить, к какой реакции особи приведёт стимуляция разных отделов этой области. Низкие разряды тока пускались по электродам каждый раз, когда крыса заходила в определённый угол клетки.

Учёные обнаружили, что, получив стимуляцию, крыса стала возвращаться в угол снова и снова. Позже учёные проверили, сохранится ли эффект, если животное будет отвечать за получение вознаграждения само, и дали ему возможность получать стимуляцию посредством нажатия на рычаг. Крыса, игнорируя необходимые для выживания действия, нажимала на рычаг до тех пор, пока не умерла от истощения.

Основываясь на этом, Олдс и Милнер сделали вывод, что стимуляция мозга вызывала у мышей удовольствие, а сам электрический стимул был неплохим позитивным подкреплением. Две зоны мозга, подверженные стимуляции, были названы учёными частью большой совокупности структур головного мозга, названных «центрами удовольствия»: септальная область, прилегающая к мозолистому телу, а также небольшая часть полосатого тела — прилежащее ядро.

Впоследствии эксперименты с вживлением электродов в мозг в районе «центра удовольствия» пытались проводить на людях (психология 60‑х годов была не очень этична по нынешним стандартам), но вскоре от этой практики отказались. Позже изучение «центров удовольствия» привело к открытию вещества, выделяемого в головном мозге в процессе получения удовольствия, — дофамина.

«Центров удовольствия» в мозге несколько: помимо упомянутых отделов лимбической системы учёные также выделяют некоторые части коры больших полушарий (например, орбитофронтальную кору и островковую долю). Точные функции каждой из них пока не установлены. Кроме того, «центры удовольствия» чаще всего рассматривают как части, входящие в состав более сложной системы — совокупности мозговых структур, называемой системой вознаграждения. Такая система отвечает за несколько аспектов, связанных с получением вознаграждения: желание приятного стимула, позитивные эмоции (удовольствие) в ответ на приятный стимул, а также закрепление поведения, которое привело к получению этого стимула.

Молекулы счастья

За получение удовольствия в мозге отвечают несколько нейромедиаторов — химических веществ, благодаря которым передаётся сигнал между двумя нейронами через синапс, место контакта двух нейронов. Мы рассмотрим свойства и функции самых основных.

Дофамин — это нейромедиатор из группы моноаминов, биохимический предшественник норадреналина. У дофамина несколько самых разных функций, в том числе контроль над моторной и исполнительной (когнитивной) деятельностью. Дофамин также является нейромедиатором, участвующим в активации системы вознаграждения.

Нейроны «центров удовольствия» выделяют дофамин в процессе реакции на определённый приятный для человека стимул, а также на предвкушение его получения.

Стимул может быть каким угодно: сексуальным, сенсорным, внешним, внутренним. Это может быть еда, а может — лицо любимого человека. Всё, что нам приятно, вызывает у нас удовольствие; удовольствие, в свою очередь, вызывает радость.

Ещё одним важным нейромедиатором, участвующим в процессе формирования положительных эмоций, является серотонин. Как и дофамин, серотонин происходит из группы моноаминов. Среди функций, за которые отвечает выработка серотонина, кроме регуляции настроения, — память и сон.

Дисфункция серотонинергических путей является одной из причин клинической депрессии и беспокойных состояний — своеобразного «антонима» счастья. Именно поэтому многие антидепрессанты работают по принципу ингибирования обратного захвата серотонина: в психически нездоровом мозгу выработка серотонина как нейромедиатора замедляется, а такие препараты способны восстановить этот процесс.

Другая группа нейромедиаторов, эндорфины, относится к нейропептидам, которые воздействуют на опиоидные рецепторы. Нейропептиды вырабатываются в ответ на стресс в качестве защитного механизма, а также с целью уменьшить болевые ощущения. Некоторые опиоиды (например, морфин и его аналоги) также действуют на опиоидные рецепторы и вызывают такую же реакцию: от уменьшения боли до эйфории. Именно поэтому в погоне за лёгким счастьем люди начинают употреблять опиоидные наркотики.

Чувство эйфории от наркотиков доступно только первое время, затем их употребление необходимо для снятия абстинентного синдрома, или попросту «ломки».

Также стоит отметить эндоканнабиноидные нейромедиаторы, например анандамид и 2‑арахидоноилглицерин. Они принимают участие в контроле реакции на стресс и регуляции уровня возбуждаемости. Каннабиноиды — действующие вещества конопли, из которой получают марихуану, — также действуют на каннабиноидные рецепторы.

Нейропептид окситоцин, вырабатываемый в гипоталамусе, отвечает за установление социальных связей и выработку тёплых, положительных эмоций по отношению к кому-либо. Так, окситоцин в больших количествах выделяется во время родов, что способствует установлению прочной связи между матерью и ребёнком, а также помогает матери в процессе кормления. В небольшом количестве окситоцин также выделяется во время оргазма, поэтому считается, что он играет важную роль в получении удовольствия при сексе.

Наконец, последний нейромедиатор, который мы рассмотрим, это норадреналин (также известный как норэпинефрин) — моноамин, который является предшественником адреналина. Этот нейромедиатор, наряду с адреналином, играет важную роль в регуляции страха и других отрицательных эмоций, повышает кровяное давление и сердцебиение, а также является главным нейромедиатором, отвечающим за стрессовую реакцию организма.

Стресс для многих связан с отрицательными эмоциями, а счастливая жизнь в постоянном стрессе кажется невозможной. Значит ли это, что избыточная выработка норадреналина — это преграда на пути к счастью? Однозначно нет. Некоторые люди находят своё счастье в условиях постоянного стресса: в их число входят как любители экстремального спорта и азартных игр, так и те, для кого главная радость в жизни — это постоянная работа.

Контролировать реакцию на стресс также помогает гамма-аминомасляная кислота (сокращенно ГАМК) — главный ингибирующий («тормозной») нейромедиатор, основная функция которого — уменьшать нервную возбудимость. На ГАМК-рецепторы воздействуют бензодиазепины — психоактивные вещества, обладающие противотревожным и седативным эффектом. Бензодиазепины входят в состав многих препаратов, прописываемых для лечения тревожных и панических расстройств.

Относительно недавно, в 2012 году, шведский учёный Хьюго Лёвхейм предложил трёхмерную модель связи совместного действия трёх моноаминов — дофамина, серотонина и норадреналина — и проявления эмоций, названную «эмоциональным кубом». Согласно этой модели, радость и удовлетворение вызываются высоким уровнем дофамина и серотонина и низким — норадреналина, а чувство беспокойства и тоски — наоборот, высоким уровнем норадреналина и низким — двух других. Однако для того, чтобы человек испытал волнение или возбуждение (excitement), все три моноамина должны вырабатываться в большом количестве.

Химия и воля

Различные психоактивные вещества влияют на выброс разных эмоциональных медиаторов: так, например, кокаин влияет на обмен дофамина, серотонина и норадреналина, а никотин может принимать участие в обмене дофамина. Действие этих веществ, однако, недолговечно, опасно и, как известно, может привести к зависимости.

Однако есть и менее радикальные способы прямого воздействия на рецепторы, связанные с работой разных нейромедиаторов. Физические упражнения, например, усиливают действие β‑эндорфинов, тем самым повышая настроение.

Повышенная физическая активность может даже служить хорошей профилактикой депрессии.

Области головного мозга, содержащие дофаминергические нейроны, активируются, например, у людей, испытывающих наслаждение при прослушивании музыки.

Сегодня можно с уверенностью сказать, что те разделы когнитивных наук, которые отвечают за изучение сложных эмоциональных состояний (а к ним как раз относится счастье), всё ещё находятся в процессе развития. Многие психологи, в частности профессор Оксфордского университета Мортен Крингельбах, пытаются проследить систематическую связь между получением удовольствия и счастьем и выявить нейронные корреляты, отвечающие за счастливую жизнь и хорошее настроение.

Крингельбах и его коллега, американский психолог Кент Берридж, выделяют три компонента работы системы вознаграждения: «склонность» (liking), отвечающую за объективную, «химическую» реакцию человека на стимул; «желание» (wanting), отвечающее за волевое усилие человека получить стимул; и «обучение» (learning), отвечающее за построение ассоциаций, связанных с получением стимула.

«Склонность» к получению стимула, будучи удовлетворённой, обеспечивает нам удовольствие, но одного удовольствия для счастья недостаточно. «Желание» стимула обеспечивает мотивацию к его получению, то есть этот компонент привносит в нашу жизнь цель, но одно лишь «желание», не будучи ничем сдержано, приводит к зависимости от стимула. «Обучение» связывает эти два компонента и стимулирует нас к поиску способов снова получать удовольствие.

Счастье, по мнению Крингельбаха и Берриджа, сводится к балансу трёх компонентов: «склонности», «желания» и «обучения».

Таким образом, современная нейронаука может дать нам представление только об одной составляющей счастья — положительной эмоциональной реакции на стимул. Вторая составляющая — чувство осмысленности происходящего, наличие цели в жизни — это вопрос скорее философский и на данный момент находится за пределами возможностей систематического объективного изучения.