Название «галстук» в русском языке произошло от нидерл. halsdoek и нем. h.Halstuch, что означает «шейный платок». Однако в европейских языках более распространен другой корень — от фр. cravate, которое происходит от «кроат» («хорват»).

Первые упоминания

Первое упоминание о галстуках можно найти в истории Древнего Египта, где кусок ткани правильной геометрической формы, наброшенный на плечи, служил своеобразным символом социального статуса его обладателя. Также, одними из первых галстуки носили древние китайцы. Об этом свидетельствуют каменные статуи возле усыпальницы императора Шихуанди — на шеях вельмож и воинов завязаны повязки, напоминающие по форме современные галстуки. Однако данные повязки были слишком далеки от современных галстуков как по способу ношения, так и по форме и были лишены главного атрибута современного галстука — узла.
До этой находки изобретателями галстука считались римские легионеры, носившие так называемые «фокале». Их изображения сохранились на колонне императора Траяна, воздвигнутой в честь его побед в 113 году н. э. На барельефах колонны, опоясывающих её спиральной лентой, можно насчитать 2500 фигур римских воинов в доспехах. На шее у большинства из них — завязанные узлом платки. Появление в Древнем Риме шейных платков ознаменовало начало эпохи галстуков в современном понимании этого слова.

Средние века

Начиная с конца XVI века время мужчины носили камзолы. А в качестве украшения они надевали круглый гофрированный жесткий воротник. Часто он представлял собой большой охватывающий шею диск, который в толщину мог достигать нескольких сантиметров. Его делали из белой ткани и крахмалили, чтобы он не терял форму.

Со временем на смену ему пришел широкий отложной воротник с зубцами, который покрывал плечи. Такой фасон воротника называли иногда «ван-дейком». Его носили, например, пуритане.

Предполагается, что когда хорватские офицеры, которые в XVII веке носили яркие шелковые шейные платки, в награду за своё мужество и доблесть, проявленные во время Тридцатилетней войны, были приглашены ко двору французской королевы Анны Австрийской, их необычный аксессуар заприметил сам король Людовик XIV, который не удержался и тоже повязал на себя нечто подобное, став первым законодателем галстучной моды Франции, а следовательно и всей Европы. Отсюда и одна из версий происхождения французского слова cravate (фр. — галстук), как производной от самоназвания хорватов.

В XVII веке в моду вошел длинный жилет, который мужчины надевали под обычный камзол. На шею повязывался платок наподобие шарфа. Он несколько раз обматывался вокруг шеи, а его свободные концы свисали на груди. Живописные полотна конца XVII столетия свидетельствуют о том, что к тому времени такие шейные платки завоевали чрезвычайную популярность. Их делали из муслина, батиста и даже кружева.

Существовало множество вариантов узлов на таком платке. Иногда, чтобы он не съезжал, поверх него повязывали шелковую ленту, делая большой бант под подбородком. Бант напоминал современный галстук-бабочку. Как известно, было по меньшей мере сто способов завязывания шейного платка. Говорят, что английский франт Браммел (Брюммель), оказавший влияние на мужскую моду, мог потратить все утро на то, чтобы по всем правилам завязать шейный платок.

В XVIII столетии шейный платок с длинными концами стали называть галстуком, а во второй половине XIX века по виду он уже напоминал современный галстук. Также его называли галстуком-самовязом. В моду вошли рубашки с воротником. Теперь галстук стягивали узлом под подбородком, а его длинные концы свисали на крахмальную рубашку. Именно в это время галстук стал таким, каким мы его знаем сегодня. Следует заметить, что без последующего распространения моды на ношение галстуков в Англии, вряд ли бы они приобрели то значение, которое они имеют в современной деловой моде. В Англии ношение галстуков было возведено в ранг высокого искусства, а джентльмену предлагалось на выбор до сотни различных способов завязывания. Считалось также, что самой серьёзной обидой для мужчины может стать высказывание по поводу его галстука, «обиду от которого можно смыть лишь кровью».

Во время Великой французской революции (1789—1799) цвет «кроата» указывал на политические убеждения человека. В XIX веке франты европейского общества заново «открыли» для себя этот аксессуар. Именно тогда галстук перестал быть принадлежностью одних военных и политиков и перекочевал в гардероб обыкновенных граждан.

В 1827 году известный писатель Оноре де Бальзак написал книгу под названием «Искусство ношения галстука», в которой описал эстетическую необходимость повязывать галстук. Галстук «по-байроновски» представлял собой широко завязанный, не стягивающий горло платок. «Трагический» галстук черного цвета был принадлежностью траурной и форменной одежды. «Вальтер Скотт» шили из клетчатой ткани. Белый галстук предназначался для парадной одежды балов, вечеров и званых обедов; его полагалось носить с фраком или смокингом, но ни в коем случае не с пиджаком. Следует добавить, что во времена Бальзака галстуки были шелковые, шерстяные, атласные с различными узорами.

Современность

В 1924 году всем вариантам шейных платков и шарфов было сказано окончательное «нет»: американский предприниматель Джесси Лангсдорф запатентовал свой «идеальный галстук». Такой галстук шился — и шьется до сих пор — из трех частей, скроенных по косой. Следствием этого патента стало повсеместное вытеснение поперечных галстуков и стандартизация длинных галстуков в полоску, косую клетку или «пейсли». Эти рисунки стали основой для английских клубных и колледж-галстуков, позволяющих своим обладателям таким простым способом сообщать об их принадлежности.

Когда наше мироощущение правильное, мы осознаем, что идем по алмазному полю. Возможность всегда у вас под ногами. Никуда не надо идти, нужно только эту возможность увидеть.

Жил в далекой Африке фермер по имени Хафиз, который был доволен и счастлив. Он был счастлив, потому что был всем доволен и был доволен, потому что был полностью счастлив. Но однажды к нему пришел мудрец и рассказал о красоте алмазов, о том, какую власть они могут дать.

Мудрец сказал: «Если бы у тебя был алмаз размером с твой большой палец, то у тебя мог бы быть собственный город. А вот если бы у тебя был алмаз размером с кулак, то, возможно, ты мог бы владеть своей собственной страной». И затем ушел прочь.

В ту ночь фермер не смог заснуть. Он был несчастлив и недоволен. Несчастлив, потому что был не доволен и недоволен, потому что больше не чувствовал себя счастливым.

На следующий день он продал дом, собрался и отправился на поиски алмазов. Он обошел всю Африку, но ничего не нашел. Он исходил всю Европу, но тоже безрезультатно. Когда он добрался до Испании, то был полностью истощен морально, физически и финансово. Он был настолько опечален и разочарован, что, не выдержав, бросился в реку и утонул.

Тем временем на его родине человек, купивший у него дом, поил верблюдов в ручье, протекавшем через ферму. И вдруг в лучах солнца он заметил какой-то предмет, блестевший в воде. Достав его, человек обнаружил, что это камешек, переливающийся и сверкающий как радуга.

Мужчина решил, что он будет неплохим украшением для его плаща, подобрал и положил дома в комнате. К вечеру в дом вошел мудрец и, увидев сверкающий камень, спросил: «А что, Хафиз вернулся?». Новый владелец дома очень удивился, и, ответив отрицательно, поинтересовался, почему мудрец об этом спрашивает.

Мудрец ответил: «Потому что у тебя алмаз, и я точно это знаю». На что хозяин дома возразил: «Да нет же, это просто камешек, который я подобрал в ручье. Пойдемте, я покажу, их там очень-очень много». И, конечно же, камешки оказались алмазами!

Те́трис (производное от «тетрамино» и «теннис») — компьютерная игра, изобретённая в СССР Алексеем Пажитновым и представленная общественности 6 июня 1984 года. Идею «Тетриса» ему подсказала купленная им игра в пентамино.
Название игры происходит от геометрических фигур «тетрамино», которые состоят из четырёх квадратов.

Интерес к фигурам домино, тримино, тетрамино и пентамино в СССР возник благодаря книге С. В. Голомба «Полимино» (издательство «Мир», 1975 год). В частности, пентамино было настолько популярно, что в «Науке и жизни» начиная с 1960-х годов был постоянный раздел, посвящённый составлению фигурок из набора пентамино, а пластмассовые наборы пентамино иногда продавались в магазинах.
«Тетрис» был впервые написан Алексеем Пажитновым в июне 1984 года на компьютере Электроника-60. Работая в ВЦ Академии наук СССР, Пажитнов занимался проблемами искусственного интеллекта и распознавания речи, а для обкатки идей применял головоломки, в том числе и классическое пентамино. Пажитнов пытался автоматизировать укладку пентамино в заданные фигурки. Однако вычислительных мощностей тогдашнего оборудования для вращения пентамино не хватало, приходилось отлаживать на тетрамино, что и определило название игры. В тех опытах и родилась основная идея «Тетриса» — чтобы фигурки падали, а заполненные ряды исчезали.

Игра быстро распространилась по Москве и далее по всему миру. Несколько месяцев спустя про игру узнал импортёр программного обеспечения из Венгрии — Роберт Стейн. Стейн поехал в Москву, где он встретился с Алексеем Пажитновым, и договорился о лицензии на выпуск игры. По какой-то неизвестной для Стейна причине Пажитнов подарил ему тетрис. Роберт Стейн сразу решил, что игру можно было свободно издавать.

Стейн продал права на «Тетрис» компании Mirrorsoft (и её дочерней компании Spectrum HoloByte), принадлежащей британскому медиа-магнату Роберту Максвеллу. Стейн приехал договариваться о покупке прав у реальных правообладателей спустя несколько месяцев после заключения сделки. Русские отказались продавать Стейну права на «Тетрис» на его условиях. Тем временем две компании Максвелла — британская Mirrorsoft и американская Spectrum Holobyte — выпускают свой вариант «Тетриса». У игры появляются качественные по меркам того времени графика и звук, а также «русский колорит» — в фоновых заставках программы появляются Юрий Гагарин, Матиас Руст, незадолго до этого совершивший посадку своего спортивного самолёта на Красной площади, и другие подобающие случаю персонажи. На глазах рождается сенсация — первая игра из-за «железного занавеса».

Вполне возможно, что о Пажитнове так бы никто и не узнал, если б не пронырливость журналистов CBS, представивших всему миру настоящего автора популярной игры. После показа интервью с Пажитновым позиции Стейна пошатнулись, свои поездки в Москву и безуспешные попытки договориться с советскими организациями он не афишировал.

Пока Стейн тратит попусту время на уговоры руководителей «Электроноргтехники», Spectrum Holobyte и Mirrorsoft на условиях сублицензирования продают права на разработку консольных версий «Тетриса» соответственно фирмам Bullet-Proof Software и Atari Games. При этом первая получает возможность разрабатывать программы только для систем, продающихся на японском рынке. Условия второй гораздо выгоднее — её «зона ответственности» включает Японию и США.

В 1989 году в Nintendo полным ходом идёт разработка карманной игровой приставки Game Boy. Глава американского отделения фирмы Минору Аракава (Minoru Arakawa) убеждает президента Bullet-Proof Software Хенка Роджерса (Henk Rogers) вступить в переговоры со Стейном по поводу возможности разработки версии «Тетриса» для Game Boy. Тот согласен, однако Стейн не отвечает на попытки войти с ним в контакт. Тогда Роджерс летит в Москву. Чувствуя неладное, следом за ним в столицу СССР отправляется и Стейн. Туда же летит и Кевин Максвелл — сын медиа-магната.

Первым в «Электроноргтехнике» встречают Роджерса. Президент Bullet-Proof Software уже знает Пажитнова и Владимира Похилко, который до того, как присоединиться к разработке компьютерных игр, был профессором психологии МГУ. Роджерс производит благоприятное впечатление на собеседников и заключает контракт, согласно которому его компания теперь может разрабатывать версии «Тетриса» для карманных устройств. После этого он с гордостью демонстрирует своим новоявленным партнерам версию «Тетриса» для Famicom.

Роджерс пытается объяснить природу своих взаимоотношений с Spectrum Holobyte, Mirrorsoft и Tengen — подразделением Atari Games, занимающимся разработкой консольных игр. Ему-то пришлось приобретать права на свой японский «Тетрис» ещё и у Tengen. А та в свою очередь, имея лицензию на разработку программ для Nintendo Entertainment System, сделала специальный чип, позволяющий обходить защитные механизмы Nintendo и создавать картриджи для этой игровой системы фирмам, не являющимся лицензиатами Nintendo. Противоречия между Nintendo и Atari (с Atari Games и Tengen) настолько глубоки, что практически никто не сомневается в длительном судебном противостоянии этих фирм. Разбирательства между Nintendo и Atari продолжались вплоть до 1993 года.

В «Электроноргтехнику» прибывает Кевин Максвелл и там ему продемонстрируют картридж с «Тетрисом» для Famicom. Будучи совершенно неосведомлённым о действиях компании, основанной его отцом, Кевин поначалу отказывается верить своим собеседникам. Однако на картридже явственно видна надпись — Mirrorsoft. Младшему Максвеллу ничего не остаётся, кроме как заявить, что это, по всей вероятности, подделка.

В итоге, к началу 1989 года до полудюжины различных компаний заявили о своих правах на версии «Тетриса» для разных компьютеров, игровых консолей и карманных игровых систем. «ЭЛОРГ» заявила, что эти компании не имеют никаких прав на версии для игровых автоматов, и предоставила эти права компании Atari. Права же на версии для игровых консолей (видеоприставок) и портативных игровых систем, в острой и драматичной конкурентной борьбе с Atari (в которой могли быть замешаны самые высокие лица советского государства) — компании Nintendo. Сумма сделки с Nintendo составила 450 тыс. долларов США, плюс 50 центов с каждого проданного картриджа.

Tengen (подразделение компании Atari, занимающееся программным обеспечением для игровых консолей) выпустила свой вариант игры для консоли Nintendo NES, игнорируя соглашение, и многие игроки сочли версию Tengen лучше версии Nintendo. Игру назвали TETЯIS. Но Nintendo подала на Tengen в суд и выиграла. Всего через несколько месяцев после выпуска TETЯIS игру пришлось отозвать, после продажи около 50 тысяч экземпляров.

В марте 1989 года Роджерс вновь в Москве, куда следом за ним прилетают Аракава и главный исполнительный директор американского отделения Nintendo Ховард Линкольн (Howard Lincoln). В «Электроноргтехнике» их заверяют, что если тема «Тетриса» будет в судебном разбирательстве между Atari и Nintendo, то в Nintendo могут рассчитывать на «помощь Москвы». Встреча завершается подписанием контракта, сумма которого различными источниками оценивается от 3 до 5 млн дол.

Nintendo официально уведомляет Atari Games, что у той нет прав на легальный выпуск «Тетриса» для Nintendo Entertainment System. Лишь две недели спустя Tengen подаст заявку на получение авторских прав на этот продукт.
Роберт Максвелл в ярости — позиции Mirrorsoft и Atari нужно срочно укреплять.

Пытаясь переломить ситуацию, он задействует ресурсы своей империи, в которую входят газетный концерн Mirror Newspaper Group (в Англии) и издательство Macmillan (в США). Связи Максвелла обширны — недаром его в то время называли «вероятно, не только советским агентом». Правительства Великобритании и СССР вступают в диалог с магнатом. Из Москвы Максвеллу приходит уверение в том, что ему «не нужно беспокоиться по поводу японской компании». Сообщение было послано лично Михаилом Горбачёвым. Но на стороне Роджерса был Пажитнов, а также щедрые обещания от Nintendo. Через 4 дня переговоров они наконец согласились. Было подписано соглашение, и Пажитнов с Роджерсом отпраздновали это в единственном японском ресторане в Москве.

Ховард Линкольн (Howard Lincoln) ещё раз прилетает в Москву и убеждается в том, что «Электроноргтехника» не желает уступать властным структурам. В мае выходит «Тетрис» для Nintendo Entertainment System от Tengen. В июне начинаются слушания по делу Nintendo против Tengen и Atari Games. 15 июня судья Ферн Смит (Fern Smith) принимает решение в пользу Nintendo — Tengen запрещены производство и продажа «Тетриса». Проходит ещё немного времени, и Nintendo представляет Game Boy, в комплект поставки которого входит «Тетрис».
Nintendo от продажи игры получила очень неплохие прибыли, но сам Алексей Пажитнов смог воспользоваться плодами своего детища только в 1996 году, когда истёк срок первоначальной лицензии, и он начал получать первые (весьма небольшие) отчисления от продаж.

В 1996 году он с Хенком Роджерсом (англ. Henk Rogers) создал компании The Tetris Company LLC и Blue Planet Software, пытаясь получить прибыль от бренда Tetris. The Tetris Company LLC (TTC) зарегистрировала слово Tetris как торговую марку. С тех пор несколько компаний купили у TTC лицензию на торговую марку, но законность игр тетрамино, которые не используют название Tetris, не оспаривалась в суде. По американским законам, игру нельзя защитить авторским правом (только запатентовать), поэтому основным имуществом компании является торговая марка Tetris. Несмотря на это, TTC преследует клоны игры под именами, непохожими на Tetris. В мае 2010 года юрист TTC послал письмо в Google с требованием убрать с рынка Android Market все 35 клонов данной игры, хотя их имена не схожи с именем «Tetris».

В 1996 году Алексей Пажитнов устроился на работу в Microsoft, где под его руководством был выпущен набор головоломок Pandora’s Box. Сейчас непосредственно программированием Алексей Пажитнов уже давно не занимается, он работал в подразделении Microsoft разработчиком компьютерных игр с 1996 по 2005 год.

Однако, 29 июня 2010 года, в интервью журналистам одного из геймерских порталов, Алексей Пажитнов сказал, что последние десять лет он работал над многопользовательским режимом для своего детища. Но самое интересное, что он ещё не закончил.

Он сказал, что главная проблема кроется в динамичности Тетриса. На последних уровнях всё ваше внимание сосредоточено на игре, любое неосторожное движение и вы проиграете. Так что у вас просто не будет времени смотреть, что делают другие геймеры.

Техника радикально изменила жизнь человека. Она удесятерила его мускульную и умственную силу, открыла новые возможности взаимодействия с миром. И неудивительно, что современный человек так безоговорочно отдает предпочтение техническому аналогу своих собственных органов чувств.

Так часто приходится наблюдать, как при виде чего-нибудь необычного и мало-мальски привлекающего внимание человек в первую очередь достает смартфон и запечатлевает образ заинтересовавшего его предмета с помощью «мертвого» глаза объектива, которому, как можно предположить, он доверяет больше, чем своему собственному живому оку. И для этого предпочтения у него действительно есть основания.

В своем естественном состоянии мы живем в мире, который находится вокруг нас и составляет с нами единое целое. Встречая что-то новое и необычное, мы не столько видим его, сколько именно переживаем событие этой встречи, которое производит в нас сообразное этим переживаниям внутреннее изменение. Да и как могло бы быть иначе? Ведь в естественном состоянии глаз не может выполнять свои функции обособленно от целостного душевно-телесного состава человека, от его внутреннего мира, который у каждого человека свой. Потому так не просто поделиться увиденным с другим человеком, а главное, очень рискованно. Поймет ли он нас и оценит ли пережитое в нашем личном опыте? Ведь у него другой опыт, свой.

Вне всякого сомнения, такое затруднение было серьезным препятствием в деле коммуникации. Круг общения ограничивался немногими лицами, внутренний мир который был более или менее совместим между собой. Исключение из их числа составляют писатели, художники и подобные им лица, которые обладают даром не только художественно изображать внутренний мир своих героев и их переживания, но и смелостью представлять их сокровенные дела на суд других людей.

Однако такой риск оправдан. Нам известно множество художественных произведений, с которыми просто обязан ознакомиться каждый культурный человек. А сколько еще неизвестных нам литературных творений, которые просто стоит прочесть?

Совсем другие возможности отношения к миру и коммуникации с другими людьми открываются с появлением технического зрения. Если человеческий глаз нераздельно связан со всем остальным человеком и в такой же мере доставляет ему данные из внешнего мира, в какой, наоборот, способен обнаружить его собственное внутреннее состояние, то технический глаз объектива – самодостаточный. Взгляд объектива – это объективный взгляд. Здесь нет ничего личного, ничего тайного, ничего сокровенного. Увиденное таким взглядом можно смело демонстрировать неограниченной аудитории, например, в социальной сети. Техническое зрение преобразует мир «вокруг нас» в мир «перед нами». Если мир «вокруг нас» был нашим миром, то мир «перед нами» может быть настолько же нашим, насколько и вашим. И он становится таким потому, что его запечатлевает безразличный к нему «мертвый» взгляд объектива. Как видно, техническое зрение, способствуя облегчению коммуникации, в то же время снижает её качество. И может случиться, что привычка обращаться к посредничеству технического зрения приведет к тому, что человек станет смотреть на мир таким же безразличным взглядом, каким его видит объектив фотокамеры его смартфона.

Но может случиться что-нибудь и того хуже. Об этом мы узнаем из истории создания фотокамеры.

Как известно, прототипом фотокамеры была камера-обскура, представляющая собой светонепроницаемый ящик с отверстием в одной из стенок и экраном (матовым стеклом или тонкой белой бумагой) на противоположной стенке. Лучи света, проходя сквозь отверстие диаметром приблизительно 0,5-5 мм, создают перевёрнутое изображение на экране.

Но первые камеры-обскуры представляли собой затемнённые помещения (темные комнаты) с отверстием в одной из стен. Упоминания о камере-обскуре встречаются ещё в V—IV веке до н. э.

Таким образом, данное физическое явление, то есть сам тот эмпирический факт, что при прохождении света через узкое отверстие на противоположной плоскости возникает инвертированное изображение, был известен более двух тысячелетий. Однако только в Новое время этому физическому явлению стали придавать особое значение, его стали рассматривать как образец для описания возможностей и статуса наблюдателя и тех условий, при которых наблюдение может быть истинным.

Новое время стало эпохой удивительных открытий. Современный этому времени мир оказался в полном смысле бурлящим непредвиденными реальностями. В этих условиях особенную остроту получил вопрос о критериях достоверности познания окружающей действительности. Считалось, что истина в соответствии знания реальности. Но как мы можем говорить о соответствии или подобии реального предмета, существующего в трехмерном пространстве, и знания о нем, существующего в нашем сознании. Ясно, что они несовместимы, так как первое материально, а второе идеально. Соответственно, при отсутствии четкого критерия достоверности было невозможно адекватно оценивать новые явления, открываемые в природе, нельзя было судить об их истине. А без этого не возникла бы и наука Нового времени.

Ответом на данное затруднение и стали оптические принципы камеры обскуры. Прежде всего камера, позволяла определять правила, посредством которых естественный трехмерный образ объекта мог быть преобразован в плоское изображение и могла быть установлена однозначная связь между природным объектом и его проекцией. В этом смысле камера обскура была плоским подобием мира.

Но это ещё не всё! Иоганн Кеплер установил соответствие между оптическими принципами камеры-обскуры и функционированием человеческого глаза. Он показал, что иерархия пространственных конфигураций редуцируется глазом в набор точек на поверхности сетчатки аналогично тому, как это происходит в камере обскуре.

В то время аналогия между камерой обскурой и глазом была привычной. Изображения на дне глаза сравнивали с образами, появляющимися в камере. Считалось, что камера обозначает глаз, отверстие — зрачок, стекло — хрусталик.

В XVII веке господствовало представление, что глаз функционирует по законам оптики, то есть по законам распространения света в прозрачных средах. В соответствии с таким представлением, глаз считался наиболее прозрачной, «чистой» частью человеческого тела. Это давало повод принимать камеру-обскуру за своего рода идеальный глаз, то есть надындивидуальный «орган» зрения, свободный от случайных возмущений индивидуального эго того или иного лица. В этом случае допускалась возможность рассматривать процесс зрения и его орган отдельно от человеческого тела.

Однако всплеск физиологических исследований, в ходе которых была выявлена телесность глаза, ознаменовал собой крушение таких представлений. Было обнаружено, что в основу функционирования глаза положены не оптические принципы, а физиологические процессы.

Важный вклад в развитие физиологической оптики и формирование нового типа наблюдателя внес Иоганн Петер Мюллер. Он стал автором первого издания «Учебника по физиологии человека», вышедшего в свет в 1833 году. Мюллер всего-навсего утверждал – но в этом и заключатся весь скандал, – что единая причина (например, электричество) способна порождать совершенно различные ощущения в разных типах нервов. Это был анализ тела с врожденной способностью ложного восприятия, анализ глаза, представляющего различия эквивалентными.

На примере зрения Мюллер продемонстрировал это наиболее совершенным образом. В результате своих исследований он пришел к удивительному заключению, что испытываемое наблюдателем ощущение цвета не имеет необходимой связи с каким-либо реальным светом. Посвященная видению глава «Физиологии» имеет подзаголовок «Физические условия, необходимые для создания световых образов» – фраза, совершенно непредставимая до XIX века. В ней он перечисляет силы, способные создать ощущение света:

1. Волны и излучения, которые из-за своего воздействия на глаз называются светом, хотя они могут воздействовать и иначе.
2. Механическое воздействие, например, толчок или удар.
3. Электричество.
4. Химические вещества вроде снотворного, наперстянки и т.д., которые всасываясь в кровь, без каких-либо внешних причин создают перед глазами различные видения вроде светящихся искр и т.д.
5. Воздействие крови в состоянии застоя.

Физиологический процесс зрительного восприятия, как и любой другой процесс, обладает темпоральностью, то есть протекает во времени. Это открытие в области физиологии стало основанием для более впечатляющих изобретений по сравнению с оптическими приборами.

Казалось бы, открытие темпоральности зрительного восприятия не внесло ничего нового в природу, так как независимо от нашего знания, глаз любого живого существа со времени своего возникновения функционировал именно таким образом. Однако поскольку данному открытию предшествовала длительная традиция признания некоторой самостоятельности за органом зрения, то и после приобретения статуса телесного органа, неотъемлемого от телесного состава человека, глаз всё ещё продолжал восприниматься как некоторый отдельный орган, вследствие чего он стал жертвой самых изощренных экспериментов по управлению темпоральностью.

Такие опыты были положены в основу создания тауматропа (демонстрировавшего феномен сохранения зрительного впечатления на сетчатке), фенакистископа (конструкция которого основана на инерции человеческого зрения) и подобных им устройств, в который возможности зрительного восприятия использовались с целью создания зрительного обмана и иллюзий.

Вне всякого сомнения, такое отношение к собственному зрению было унаследовано от предшествующего опыта восприятия глаза не столько как органа зрения, сколько как посредника между человеком и миром, имеющего относительную самостоятельность.

Когда-то отождествление человеческого зрения с оптическими принципами камеры-обскуры, функционирующей исключительно на основании света, возвышало глаз не только над телесным составом человека, но и над всем вещественным миром. Глаз – это подобие и образ Солнца на Земле. В этом качестве он не только мог, но и казалось бы, должен был обладать особенным статусом в составе человеческого тела и окружающего его мира.

Однако после открытия телесности глаза, после обнаружения того, что его природа Земля, а не Солнце, тот особенный статус, которым он обладал, стал причиной глумления над ним, выражающегося в тех извращениях его функций, которые задействованы в упомянутых устройствах по созданию зрительных иллюзий.

Этот исторический урок дает повод для размышлений. Наряду с приведенными представлениями о глазе, существует всем известное высказывание, что глаз – это зеркало души. Развивая содержащуюся здесь мысль, мы придем к представлению о внутреннем человеке, которого обнаруживают его глаза, но который не является самими этими глазами, не сводится к ним. Этот внутренний человек хотя и отличен от своего тела, но нераздельно с ним связан. Помня о том, что он прежде всего есть существо разумное, он не ищет легких путей для осуществления своей разумности в мире. Для того чтобы понять и принять окружающий мир, он не стремиться найти такой орган в своем теле, который сделает это за него и лучше него. Он знает, что нужно только самому вжиться в окружающий мир. И такой опыт хотя и будет всегда оставаться только индивидуальным и частным, но он будет именно опытом настоящей жизни в мире, жизни всего человека, а не только некоторой его части.

Все мы спим и видим сны, но хотя этот процесс и является ежедневной частью человеческой жизни, ученые до сих пор не знают о сновидениях достаточно, и все еще задаются вопросами о причинах их возникновения.

Мы видим сновидения каждую ночь, и чаще всего у них очень запутанные сценарии. Иногда мы просыпаемся с совершенно пустой головой, а порой нам все же удается вспомнить какие-то бессвязные отрывки ночных фантазий. Сны очень хаотичны, непостоянны, легко забываются, и поэтому нам так сложно изучать эту часть человеческой жизни. Разве что кошмары – те редкие исключения, когда сон хотелось бы скорее забыть, чем вспомнить.

Большинство психологов склонно согласиться, что сны не служат никакой конкретной физической цели, но некоторые ученые полагают, что мы видим сны по какой-то определенной причине, связанной с базовыми началами нашей природы, эмоциональной и подсознательной составляющей нашей жизни. Такие исследователи предпочитают изучать не только причину возникновения сновидений, но и их значение для человека. Они пытаются вникнуть в то, как именно сны влияют на наше тело, мозг, и как с ними связаны обработка информации и наше восприятие мира во время бодрствования.

Вдобавок существует целое направление по исследованию истории сна. Возможно, сны могли видеть только некоторые из наших эволюционных предков, и эта способность дала им преимущество над остальными представителями родственных видов. Перед вами 10 избранных теорий о том, почему и зачем человек видит сны.

10. Сны помогают систематизировать воспоминания

Целый ряд исследований подтверждает пользу сновидений для систематизации и хранения информации. Когда мы спим и видим сны, это позволяет нашему мозгу перенаправлять накопленные за день данные в раздел долгосрочного архива. Специалисты в области неврологии выяснили, что в течение дня воспоминания хранятся в гиппокампусе, отделе головного мозга, связанном с долгосрочной памятью. Когда мы спим, воспоминания отсылаются в кору головного мозга, обрабатывающую новую информацию и отвечающую за когнитивные функции и знаниями.

Сон предоставляет нам время на перераспределение воспоминаний в различные разделы мозга, чтобы самое важное было записано и при необходимости доступно для восстановления. Согласно исследованиям до того как воспоминания отправляются в кору головного мозга, наш гиппокампус проигрывает последний день заново, причем иногда с конца, а не с начала.

9. Сны носят терапевтический характер

Всем нам когда-то снился сон, в котором все казалось очень знакомым. Или кому не знакома ситуация, когда после просмотра ужастика, во сне нас мучают страшные темные фигуры, напоминающие монстров из того самого кино? Сны помогают нам разбираться с такими сильными эмоциями, как страх, печаль или любовь. Психологи предполагают, что сновидения помогают отделять эмоции от непосредственных событий. Благодаря такому отчленению нам проще обрабатывать чувственные переживания, поскольку наш мозг получает возможность составлять связи между новыми эмоциями и прошлым опытом. Ученые выяснили, что эти связи отличаются от тех, которые мы формируем во время полноценного бодрствования.

Эти соотношения позволяют нам развивать новые перспективы, рассматривая ситуации с разных ракурсов, и помогают пережить напряженные или травмирующие события. Некоторые исследователи считают, что анализ сновидений может быть действенным способом добраться до сути человеческих гнева, печали, страха или счастья; в то время как другие специалисты полагают, что сны – это безопасная территория для решения глубочайших психологических проблем и исследования своих самых серьезных комплексов и сомнений.

8. Сновидения борются с чувством тревоги и страха

В ходе исследования 2009 года во время работы с пациентами, страдающими депрессией и тревожностью, ученые выявили интересную взаимосвязь между снами и когнитивными искажениями (систематические ошибки в мышлении и шаблонные отклонения). Команда из 5 ученых изучала 2 группы студентов. Первая группа состояла из 35 здоровых человек, а вторая – из 20 студентов со склонностью к депрессии и тревожному поведению. Всех участников экспериментов будили после 10 минут нахождения в фазе быстрого сна и после 10 минут медленного сна. После пробуждения участники исследований проходили тесты на проверку памяти, настроения и самооценки.

Руководители проекта выяснили, что студенты со склонностью к депрессии и нервозности чаще всего видели сны, сюжеты которых были связаны с агрессией, и они были именно жертвами своих грез. Молодежь с более устойчивой психикой напротив переживала такие сновидения намного реже. Выходит, что изучение фазы быстрого сна может оказаться очень полезным для пациентов с депрессией, и именно с помощью этого типа физиологического состояния можно работать над эмоциями, связанными с самооценкой, грустью и гневом.

7. Сны связаны с нашим благополучием

Исследования, во время которых подопытным долгое время запрещали видеть сны, выявили у испытуемых тяжелые последствия. Участников экспериментов будили сразу же во время наступления фазы быстрого сна, напрямую связанной со сновидениями. В результате здоровые люди начинали испытывать растущее нервное напряжение, проблемы с концентрацией внимания, координацией и набирали лишний вес. Вдобавок у некоторых из них появлялись галлюцинации.

Возможно, некоторые из этих побочных эффектов легко объяснить общей усталостью, а не сугубо отсутствием сновидений. Однако повторные исследования доказали, что большая часть этих неприятных последствий связана непосредственно с лишением испытуемых фазы быстрого сна, во время которой мы и отправляемся в страну грез.

6. Отсутствие снов может указывать на психические расстройства

Хронические проблемы со сном знакомы 50-80% пациентов, которым диагностировали психические расстройства, в то время как только 10% американских граждан страдает от проблем со сном. Согласно научным исследованиям Гарвардского университета 2009 года между способностью видеть сны и такими психическими проблемами, как биполярное расстройство, есть прямая связь. Руководители экспериментов пришли к выводу, что и взрослые, и дети, сталкивающиеся с расстройствами сна, рискуют впоследствии стать пациентами психиатрических клиник.

Прерывание фазы быстрого сна напрямую влияет на выработку гормонов стресса и на деятельность нейротрансмиттеров разных групп, что в итоге нарушает регуляцию эмоций и вносит изменение в мыслительные процессы. Продолжительный гормональный дисбаланс и губительное воздействие на работу нейромедиаторов могут привести к психическим расстройствам. И хотя такие результаты исследований звучат довольно тревожно, они также имеют и положительную сторону, поскольку новые данные можно применять в медицинских целях. Похоже, что лечение расстройства сна может смягчить симптомы некоторых психических заболеваний или даже предотвратить возникновение ряда нездоровых состояний.

5. Теория об обработке информации

Согласно одному из исследований во время фазы быстрого сна мы обрабатываем новые концепции и связываем их с уже существующими знаниями или с другими идеями схожего характера. Ученые считают, что сновидения возникают именно тогда, когда в нашей голове начинают складываться новые концептуальные представления, что обычно происходит в виде обрывочных звуков, образов совместно с двигательной активностью.

Наш мозг расшифровывает эти проявления и пытается найти способ связать их воедино. Выводы исследований на эту тему предполагают, что именно по этой причине все наши сновидения такие странные, запутанные и фантастические. Во время сна наше воображение становится особенно активным благодаря информации, которая давно хранится в нашей голове, и которая поступила совсем недавно. Когда мы пытаемся связать новые данные с уже существующими знаниями, мы интерпретируем их по-новому, чтобы адекватно воспринимать окружающий нас мир в будущем.

4. Теория сна с позиции психоаналитиков

Было бы неверно размещать публикацию о сновидениях и не упомянуть при этом о Фрейде. За последние годы многие заявления, сделанные известным психоаналитиком Зигмундом Фрейдом, были не раз опровергнуты, но они все еще остаются интересной темой для обсуждения и в немалой степени повлияли на современные литературу и музыку. Фрейд специализировался на значении снов и на выявлении подсознательных мыслей и желаний на основании наших сновидений. Он верил, что человеком всегда движут агрессия и инстинкт размножения, которые подавляются нашим сознанием и проявляются в наших подсознательных мыслях во время снов. Именитый ученый полагал, что наши сны выражают подавленные чувства, среди которых он также упоминал и сексуальное влечение к собственным родителям. Согласно теории Фрейда сны есть ничто иное как искаженный заместитель скрытых, подавленных и бессознательных желаний.

3. Модель активации и синтеза

Нейробиологическая гипотеза активации и синтеза сновидений, впервые предложенная в 1977 году, объясняет, как наш мозг создает воображаемые образы из сигналов. Согласно этой теории спусковым крючком в процессе возникновения снов являются не наши опыт и воспоминания, а биологические реакции на активацию некоторых разделов лимбической системы головного мозга (например, миндалевидного тела).

Когда во время сна эти области мозга особенно активны, мы синтезируем и интерпретируем существующую информацию в форме сновидений. Таким образом, сны – это проявление базовой биологической активности мозга. Последователи этой теории не верят в то, что наши сны имеют какой-либо важный смысл. Однако они считают, что расшифровка биологических сигналов (то есть снов) зачастую приводит к весьма существенным событиям – возникновению новых идей.

2. Теория об адаптации

Эта гипотеза состоит из 2 частей: одна связана с угрозами, а другая с недостатком сна. Ряд психологов полагает, что сон позволяет животным держаться подальше от опасностей. Например, когда зверь спит, он обычно предпочитает проводить это время в безопасной и спокойной обстановке, находит место поукромнее и только тогда отправляется на отдых. Ученые считают, период покоя защищает живые организмы от вреда, который мы можем нанести себе из-за собственных же ошибок. Такая поведенческая стратегия, закрепленная естественным отбором, сохраняет животному жизнь.

Что касается второй части теории об адаптации, здесь речь пойдет о прерывании сна на стадии быстрой фазы. Исследователи заметили, что если человеку не позволять в течение всего одной ночи переходить в фазу быстрого сна, он непременно потратит на нее больше времени уже на следующую же ночь, чтобы скомпенсировать создавшийся дефицит. Это явление называется отскоком быстрого сна. Подобная биологическая реакция указывает на то, что быстрая фаза незаменима для правильного функционирования мозга, и что животные, которые не выработали такой навык, в процессе эволюции медленно вымерли. Естественный отбор запрограммировал людей спать и видеть сновидения, чтобы мы успешно адаптировались к окружающей нас среде и поменьше себе вредили.

1. Теория моделирования опасности

Теория моделирования опасности гласит, что именно сновидения позволяют нам подготовиться к потенциальным угрозам будущего. Финский нейроученый и психолог из Университета Турку (Turku) выяснил, что моделирование угроз во время снов помогает человеку отрепетировать необходимые когнитивные механизмы, участвующие в соответствующей реакции на опасность и в поиске способов избегания угроз. Все это в итоге способствует успешному выживанию и репродуктивному преимуществу как вида в целом, так и конкретного индивидуума. Исследовательская команда Турку изучала это предположение на основании анализа сновидений детей, живущих в опасной и безопасной обстановке.

Оказалось, что те дети, которые жили во враждебном окружении, и чьему физическому благополучию все время грозила опасность, были склонны к более беспокойным и тревожным сновидениям, и у них была хорошо развита система моделирования угроз. Те же, кто жил в безопасных условиях, видели более мирные сны, и у них была слабая система воспроизведения и симуляции опасных ситуаций.

Затем были проведены новые исследования, и вновь на психологически травмированных и не травмированных детях. Результаты дополнительных экспериментов оказались еще более убедительными, чем выводы первой научной работы. Согласно второму исследованию дети, находящиеся в стрессовых условиях во время бодрствования, были склонны видеть количественно намного больше сновидений, и эти грезы были насыщенны насилием и угрозами. В свою очередь дети со здоровой психикой, живущие в комфорте и благополучии, видели намного меньше снов, и эти сны были намного более спокойными и мирными.