Сегодня поговорим о тревоге и методах борьбы с ней. Обсудим, как отличить сильное волнение от расстройства, с которым лучше обратиться к врачу, помогут ли от тревоги пустырник, валерьянка и медитация, почему не стоит заливать переживания алкоголем и что вообще с ними делать.

1. Как ощущается тревога? Как понять, что она неоправдана и чрезмерна?

В целом тревога — это абсолютно нормальный компонент жизни. Более того, у части людей с тревожными расстройствами проблема как раз в том, что они не воспринимают тревогу как часть нормальной психики. У них есть внутренняя концепция: «Пока я тревожусь, жить невозможно, нужно избавиться от этого». На самом деле это то же самое, что пытаться не думать о белой обезьяне.

Наверное, есть отдельные люди, которые вообще не переживают, но это не очень адаптивно. Потому что тревога — эволюционная штука, которая помогала нам выживать. Те предки, которые особенно не волновались, умерли. Поэтому сама по себе тревога не патологична. Если я потревожился, сделал что-то адаптивное и успокоился — это нормально. Например, переживал о предстоящем выступлении, пять раз повторил речь, а потом лёг спать. Но вот если тревога не дала мне сомкнуть глаз до рассвета, я не смог позавтракать и так волновался, что забыл слова, — это уже похоже на проблему.

Если тревога сильно нарушает сон, снижает аппетит или, наоборот, увеличивает его, бьёт по концентрации, не даёт нормально работать, учиться и общаться — это повод обратиться к врачу.

Также стоит сходить к доктору, если у вас появились физические симптомы. Так, при тревоге нередко бывают головные боли напряжения, боли в спине. При генерализованном тревожном расстройстве один из симптомов — напряжение мышц. Ко мне часто приходят люди от неврологов с болью в спине, рассказывая про мифический остеохондроз — у нас такой диагноз ошибочно ставят всем подряд.

Но тут есть ещё одна проблема. Когда человек говорит о тревоге, он может подразумевать под этим совершенно разные состояния, от депрессии до посттравматического стрессового расстройства.

Иногда люди вообще не понимают, что с ними происходит. В психиатрии есть специальный термин — алекситемия. Это когда человек не может распознать и назвать свои эмоции. Условно говоря, ему всё время плохо, но он не может определить, с чем это связано.

Алекситемия нередко встречается у людей с тревожными и депрессивными расстройствами, а также при телесном дистрессе. Это состояние, при котором у человека возникают боли, но они не связаны с конкретными физическими болезнями или повреждениями. Скорее всего, такой пациент пойдёт со своими жалобами к терапевту, неврологу или кардиологу — узнать, что с ним происходит, почему возникают физические симптомы. С одной стороны, это правильно. С другой — человек может потратить много времени и денег впустую. Бывает, что ко мне приходят люди с обследованиями на полтора миллиона рублей.

Тревога может проявляться в теле. Пациенты часто удивляются, неужели сильное головокружение, ужасная диарея, боль в животе и учащённое сердцебиение могут быть просто от тревоги? Да, могут.

Вот если представить, что человек увидел в лесу медведя, реакции вроде учащённого сердцебиения или внезапной диареи кажутся вполне естественными. И так же, как на острый сильный стресс, тело может реагировать и на длительный.

Мы живём в мире, к которому эволюция нас не готовила. Наши мозги не приспособлены к такому количеству информации, ежедневному стрессу, огромному количеству людей. Наши предки так не жили. Поэтому некоторые люди, особенно уязвимые, постоянно находятся в состоянии встречи с медведем.

Если вы хотите хотя бы примерно прикинуть, тревога это или нет, попробуйте специальные опросники. Например, можно пройти опросник HADS — шкалу тревоги и депрессии. Она используется много лет, и недавно её перевели на русский язык и валидировали на нескольких сотнях пациентов и здоровых людей.

Нельзя сказать, что этот опросник обеспечивает точные результаты в 100% случаев, но с его помощью можно заподозрить расстройство. При этом не стоит ставить себе диагноз самостоятельно, лучше всё же дойти до врача. Потому что надо ещё суметь правильно интерпретировать результаты. Например, высокий балл по депрессии может говорить о том, что у человека посттравматическое стрессовое расстройство, телесный дистресс и так далее.

2. Почему одни люди почти не волнуются, а другие всё время тревожатся ?

В современной психиатрии существует биопсихосоциальная модель развития заболеваний. Считается, что на возникновение ментальных расстройств влияет сумма факторов, а не один.

Нельзя сказать, что человек вырос тревожным исключительно потому, что у него такая генетика. Или только из-за гиперопекающих родителей. Это будет упрощением. Чаще всего у людей с тревожным расстройством в той или иной мере сочетаются все три фактора. Например, генетическая предрасположенность или какие-то дефициты у матери во время беременности повлияли на развитие мозга. Плюс воспитательный момент — значимые взрослые всё время переживали и передали ребёнку убеждение, что мир опасен и нужно всё время быть начеку. А ещё не научили справляться с тревогой, потому что сами не знали, как это делать.

Имеет значение и то, что творится вокруг человека. Например, в 2022 году продажа антидепрессантов в России увеличилась на 42% по сравнению с предыдущим годом, а в 2025‑м — на 24%. При том, что никто не рекламирует рецептурные препараты. Думаю, это очень объективный показатель того, как социальный фактор влияет на психическое здоровье людей.

Человек может быть суперустойчивым, со стойкой психикой, не склонной к тревоге. Но если в соседний дом прилетит беспилотник, у него может развиться тревожное расстройство.

Или наоборот, ребёнок будет расти в идеальных условиях и за всю жизнь ни разу не испытает серьёзного потрясения. Но при этом генетически он будет склонен к тревожности — и расстройство может развиться у него от любого, казалось бы, незначительного происшествия.

3. Почему чтение новостей порождает тревогу?

Здесь человек попадает в ловушку. Читает новости — переживает о том, что узнал; не читает — тревожится, что пропустит нечто важное. В целом люди могут подсаживаться на думскроллинг и читать всё подряд из-за неприятия неопределённости. А эта особенность связана с риском тревожных и депрессивных расстройств.

Неопределённость — это часть нашего мира. Она неизбежна. В то же время наш мозг очень плохо её переносит, тратит много энергии. Ему хочется, чтобы всё было предельно ясно и чётко.

Парадокс в том, что проблема эволюционная. Наши предки тоже часто сталкивались с неопределённостью, но она, как правило, быстро разрешалась. Если кто-то нападает, ты быстро понимаешь, кто это — медведь или соседи. Можешь построить убежище, дежурить по ночам, уйти в другое место.

Современный мир полон неопределённости.

Мы окружены событиями, которые от нас не зависят, и часто мало что можем предпринять. В то же время эволюционно мы не адаптированы к такой жизни.

Поэтому, на мой взгляд, современные лекарства — это что-то вроде шкур для наших предков, которые впервые столкнулись с холодами. Просто способ адаптации к современным реалиям.

Если вы понимаете, что чтение новостей вас затягивает, портит настроение, заставляет тревожиться лишний раз, попробуйте отказаться от этого занятия. Если переживаете, что пропустите важную информацию, подумайте о том, сколько людей вам напишут и позвонят, когда случится нечто действительно из ряда вон выходящее.

Я от многих пациентов слышал, что они перестали читать новости и ничего плохого не случилось.

4. Что лучше для борьбы с тревогой — валерьянка и пустырник или противотревожные таблетки?

Современная доказательная медицина смотрит на это так: чтобы понять, работает средство или нет, надо провести исследование. Хорошее, контролируемое, желательно на нескольких сотнях пациентов. Условно: одна половина испытуемых будет принимать плацебо, то есть пустышку, а другая — тестируемое средство. И всё это будет в двойном слепом методе, то есть ни сам пациент, ни учёные не будут знать, кто что принимает.

Таких исследований по растительным добавкам для спокойствия очень мало. Если хорошо поискать, можно что-то найти. Но это будут исследования дай бог на 10–40 пациентах или вообще на клетках в пробирке. То есть выводы будут сомнительны. При этом из нормально проведённых исследований, например по антидепрессантам, мы знаем, что эти лекарства эффективны. И не только при депрессии. При тревожных расстройствах это тоже препараты первой линии. То есть методы, с которых мы начинаем лечение.

Но есть один важный момент. При тревожных расстройствах может быть очень высоким плацебо-эффект. То есть, когда человек очень верит в пользу терапии и врач убедительно ему рекомендует средство, оно действительно может хорошо снизить тревогу. Поэтому всякие травки в теории могут сработать. Другое дело, что эффект от них очень нестойкий и ненадёжный. Он быстро уходит.

Есть и ещё один важный момент — это безопасность.

У людей есть такое убеждение, что лекарства — это химия и она может навредить организму, вызвать побочки или привыкание. А травки наверняка безопасны.

Но растительные средства состоят из тех же атомов, что и лекарства. Только препараты проверены на огромном количестве пациентов. Мы точно знаем, чего от них ждать — какую пользу они принесут, какие риски есть от приёма. А ещё они выпускаются на фабриках, где строго контролируют количество действующего вещества.

Травка же — это микс каких-то молекул, причём разных. Где она росла, сколько солнца на неё светило? Всё это может повлиять на итоговый процент биологически активных веществ и на эффект. Поэтому рассуждать о безопасности сложно.

То же самое с БАДами. Они не так тщательно контролируются, как лекарства, могут содержать разное количество действующих веществ — отличное от того, что указано на упаковке. Например, около 20% всех случаев повреждения печени связано с приёмом растительных средств и БАДов. Поэтому легенды о безопасности добавок, мягко говоря, под большим вопросом.

Что касается лекарств — да, они эффективны. Но надо понимать, что не бывает препаратов, которые помогают всем и всегда. Селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, с которых мы обычно начинаем, помогают условно 60% пациентов. Но здесь надо сделать поправку на то, что вначале эти средства могут давать адаптацию, и не всегда приятную. Иногда это тошнота, встречается даже усиление тревоги в первые несколько недель приёма. Обычно мы с этим справляемся либо регулировкой дозы, либо назначением мягкого успокоительного на первое время. Эффект наступает постепенно, где-то через 4 недели приёма в рабочей уже дозе. И тогда мы можем оценить, работает лекарство или нет. Дальше бывает по-всякому.

Я приведу пример своей пациентки. Человек жил в тяжёлой тревоге, страдал от панических атак. Они у неё были настолько сильные, что это выглядело как эпилептические припадки. Её госпитализировали несколько раз, обследовали и говорили, что эпилепсии нет. На этом фоне начались уже вторичные депрессивные симптомы: тоска, отсутствие желаний и так далее. Я назначил ей один из СИОЗС, и через два месяца её жизнь полностью изменилась. Ушли панические атаки, она чувствовала себя расслабленной, наладила отношения с мужем и не испытывала никаких побочных эффектов — ни проблем со сном, ни тошноты. Но так бывает не у всех.

Случается, что без психотерапии не обойтись. Особенно если у человека есть убеждения, которые заставляют всё время переживать.

Например, он боится, что заболеет раком. Вот здесь антидепрессанты могут снизить уровень его тревоги, но дальше нужно будет работать с психотерапевтом, потому что таблетка не изменяет убеждения.

Бывает, что антидепрессанты не подходят. Например, вызывают побочные эффекты или просто не работают. Тогда есть препараты второй линии, которые тоже можно попробовать.

Во многих случаях можно вообще не пить таблетки. Если мы говорим про лёгкое паническое расстройство, я обычно предлагаю начать с психотерапии. Но если оно настолько тяжёлое, что из-за панических атак человек уже два года не выходит из дома, без лекарств не обойтись.

5. Поможет ли психотерапия навсегда избавиться от тревожности?

Если человек предрасположен к тревожности, его могут взволновать даже небольшие события. У нас цель будет не помочь ему вообще больше никогда не переживать — это невозможно и не нужно, а сделать так, чтобы тревога не вышибала его из колеи. Да, он останется тревожным человеком, но не будет от этого терять сон и аппетит, страдать от тахикардии, головных болей и прострелов в пояснице. Сможет даже радоваться жизни. И добиться этого вполне достижимая цель.

Я знаю много пациентов, которые избавились от панических атак с помощью психотерапии, а иногда даже просто после прочтения книжки или прослушивания лекции. Конечно, это работает не всегда и не у всех. Но чем раньше мы начнём лечение, тем лучше прогноз. Например, если человек 10 лет живёт с паническими атаками, вылечить его будет сложнее, чем если расстройство только началось.

Сейчас в СМИ людям часто советуют медитацию, чтобы снять стресс и успокоиться. Но научные данные по этому поводу неоднозначны.

Эту тему вообще сложно исследовать. Есть много вариантов медитаций, а для точной оценки должен быть какой-то один стандарт. Кроме того, как отследить, медитирует человек на самом деле или просто думает о чём-то своём? В общем, пользу этой практики ещё нужно доказать.

Вот методы психотерапии, основанные на развитии осознанности, могут давать хорошие результаты. К таким относятся, например, когнитивно-поведенческая терапия осознанности и терапия принятия и ответственности. Но это всё же не медитация в чистом виде, а психотерапевтическая работа под руководством специалиста.

От панических атак хорошо помогает интероцептивная экспозиция — метод, при котором человек намеренно вызывает ощущения, похожие на паническую атаку, но в безопасных условиях и под контролем врача. Часто бывает так, что человек боится не триггера, а своей реакции на него. У него формируется охранительное поведение. Например, он перестаёт ездить в метро или летать на самолёте. При этом боится не того, что туннель разрушится или самолёт упадёт, а что у него начнётся паническая атака и будет вот это ужасное состояние. Но на самом деле оно длится не очень долго, всего около 8–10 минут. Конечно, это неприятно, но не смертельно.

Интероцептивная экспозиция помогает людям понять, что они от этого не умрут, что смогут это пережить. И у большинства после этого панические атаки проходят вовсе. Некоторым людям с лёгкими паническими атаками вообще достаточно посмотреть видео, где врач объясняет, что это не опасное состояние, надо просто его прожить и тогда всё пройдёт.

Дыхательные техники тоже могут сработать в моменте, но у них есть один минус. Они подкрепляют мнение о том, что паническая атака — это что-то страшное, с ней надо бороться и пытаться от неё избавиться. По сути, это просто другой вариант охранительного поведения: я не езжу в метро, а если приходится, дышу особым образом. Поэтому в исследованиях, где сравнивают дыхательно-релаксационные методы и экспозиционную терапию, последняя выигрывает.

6. Правда, что тревога не живёт в расслабленном теле?

Естественно, есть некое взаимодействие между физическим и ментальным состоянием. Когда человек зажат физически, это усиливает тревогу, а она, в свою очередь, увеличивает напряжение в теле. Если человек расслабится, это может облегчить порочный круг, но вряд ли принесёт большое облегчение или поможет преодолеть беспокойство.

Дело в том, что человек напрягается не просто так, а потому, что у него возникают какие-то тревожные мысли, убеждения, страхи. Например, он боится публичных выступлений. Стоит за сценой и думает: «Я сейчас начну заикаться, кашлять, запинаться, и все поймут, что я дурак». Вряд ли простое расслабление мышц поможет ему избавиться от этих страхов. А поможет, опять же, экспозиция — метод когнитивно-поведенческой терапии, при котором человек сталкивается со своими страхами.

Для некоторых людей могут подойти даже жёсткие поведенческие эксперименты. Вроде того, например, что человеку надо прийти в кафе, лечь на пол и спеть песню. У нас есть институт поведенческой терапии, и в кафе рядом с ним висят большие плакаты: «Никаких поведенческих экспериментов!» Потому что они задолбали со своей экспозицией, мешают людям отдыхать.

Но в целом это действительно работает. Такие страхи хорошо прорабатываются через опыт. Вот мне одна знакомая психотерапевт рассказывала историю. Был у неё пациент с социофобией, который всё время думал, что он выглядит как гопник. Она предложила ему походить по улице и поспрашивать людей, правда ли это так. Он подошёл к полицейскому и спросил, похож ли он на гопника. Тот сочувственно на него посмотрел и говорит: «Слушай, братан, тебе бы к психологу сходить».

7. Можно ли использовать спорт как средство от тревоги?

Да, спорт помогает облегчить тревогу большинству людей. Также физические нагрузки увеличивают количество нейротрофического фактора мозга — BDNF. Это вещество поддерживает выживаемость нейронов и улучшает связи между ними. В итоге они становятся более гибкими, что улучшает способность мозга к обучению.

Но это всё хорошо работает в исследованиях. А среди реальных пациентов как минимум половина откажутся идти в спортзал. Поэтому гнать всех на тренировки тоже неправильно. Если вам не нравится спорт, не надо себя заставлять. Попробуйте найти себе активность по душе, например те же прогулки.

8. Правда ли, что тревога может довести до панической атаки? Можно ли это предотвратить?

Здесь вопрос такой: что называют паническими атаками? Сколько раз я слышал, когда люди говорят: «У меня вот панические атаки». Я спрашиваю: «Как они ощущаются?» Пациент отвечает: «Я сижу за компьютером, у меня голова не работает, я боюсь, что умру под забором». Но это не паническая атака, а просто сильная тревога.

Паническая атака — это всё-таки острый приступ страха. Чаще с ощущением того, что человек вот прямо сейчас умрёт, потеряет сознание. У некоторых паническая атака сопровождается мыслями, что они сойдут с ума или их вырвет. То есть в широком смысле — это страх потери контроля.

Естественно, повышенный уровень тревожности связан с развитием таких атак. Например, человек и так сильно беспокоится, а тут ещё у него возникает какое-то телесное ощущение, например сердцебиение участилось. И начинается порочный круг: он боится сердечного приступа, это ещё больше усиливает тревогу, и сердце начинает стучать ещё быстрее. И всё это раскручивается до панической атаки.

То есть базовый уровень тревоги обычно спровоцирован внешней ситуацией, и это делает человека более уязвимым. У 66% людей, переживших паническую атаку единожды, она повторится. Но при этом есть и те, кто испытает такое только один раз.

Тут имеют значения убеждения человека. Если он гиперфиксирован на здоровье и склонен постоянно ходить по врачам, более вероятно, что панические атаки у него закрепятся. Если же человек знает, в принципе, что это за состояние, и понимает, что ничего страшного в этом нет, есть шанс, что атака будет последней.

9. Может ли алкоголь снять тревогу? А усилить?

Алкоголь может снять тревогу в момент приёма, но, когда этанол покинет организм, всё станет значительно хуже. Я знаю десятки пациентов, у которых первый раз паническая атака случилась в похмелье. Всё дело в воздействии алкоголя на тормозную систему.

Проникая в мозг, этанол связывается с рецепторами гаммааминомасляной кислоты — вещества, которое снижает возбуждение нервной системы. Поэтому выпивший человек может стать спокойным, немного заторможенным. Но когда алкоголь, условно говоря, отходит от этих рецепторов, система впадает в дисбаланс.

На английском это называется hangover anxiety, то есть «похмельная тревога». И конечно, в этот момент человек особенно уязвим перед какими-то триггерами. Например, чихнул, сердце застучало, он думает: «Чего это сердце колотится? Может, я умираю?» От этих мыслей его тахикардия увеличивается, он ещё больше пугается, начинает чувствовать холод в животе и так далее. В итоге это всё может довести его до панической атаки.


Если человек пьёт много и долго, работа тормозной системы может серьёзно нарушиться и, когда он вдруг протрезвеет, мозг впадёт в гипервозбуждение. И чем дольше он пробыл в интоксикации, тем хуже будут последствия. В критических случаях, например когда человек выходит из тяжёлого запоя, это может приводить к эпилептическим припадкам. Тормозная система недорабатывает настолько, что могут начаться припадки, психозы, белая горячка.

Вообще, часто алкогольная зависимость — заболевание коморбидное. То есть у человека вместе с химической зависимостью могут быть депрессия, тревога или другие расстройства. И без лечения этого сопутствующего заболевания он не справится с зависимостью. Поэтому, конечно, грамотные наркологи не просто выводят человека из запоя, допустим, а ещё и разбираются, почему он вообще начал пить. А дальше уже могут назначать, например, антидепрессанты, чтобы пережить синдром отмены, и дальнейшее лечение.

И ещё интересный момент. Исследования показывают, что у людей с тревожным расстройством часто бывают родственники с алкогольной зависимостью. Отчасти, конечно, проблема в воспитании — когда живешь с пьющим родителем, у тебя закрепляется ощущение, что мир нестабилен. Ну и второй фактор — генетический. Родитель может сам быть тревожным, а выпивку будет использовать как лекарство от душевных страданий.

10. Как воспитать ребёнка, чтобы у него не было тревожного расстройства?

Я бы не ставил себе такую задачу. Потому что, если мы надеемся воспитать нетревожного ребёнка, сами себя загоняем в ловушку постоянных переживаний. А вдруг я что-то делаю не так, воспитываю его неправильно и всё будет плохо?

И в принципе пытаться воспитать какого-то ребёнка — нетревожного, гения, супермузыканта — на мой взгляд, контрпродуктивно. Вот эта целенаправленность — попытка слепить из ребёнка кого-то определённого — делает из него объект, а не субъект. Я считаю, что задача родителя — это ребёнка любить, давать ему ресурсы, помогать и поддерживать. А дальше уже он должен расти и реализовывать себя согласно своим ценностям. У нас по этому поводу даже есть внутренняя психотерапевтическая шутка.

Лучшая помощь детям в плане психического здоровья — это психотерапия для родителя.

Дети ведь не воспринимают то, что мы говорим, они смотрят на наши поступки. Условно говоря, если ты учишь детей, что врать плохо, а сам на каждом шагу обманываешь, ребёнок будет копировать именно поведение.

Так что, если вы беспокоитесь о том, что можете воспитать тревожного человека, лучше всего поработать с психотерапевтом. В идеале — ещё до беременности.

Если вы часто слышите слова «тильт» или «тильтануть», но до конца не уверены, что они значат, — не переживайте, вы не одиноки. Этот термин пришёл в современный сленг из покера, но давно вышел за пределы лексикона азартных игроков. Даже если вы никогда не сидели за карточным столом, с тильтом вы точно сталкивались.

Что такое тильт

Тильт — это состояние эмоциональной дисгармонии, при котором человек теряет контроль над своими действиями и реакциями. В карточных и компьютерных играх так называют ситуацию, когда эмоции игрока начинают преобладать над логикой. В этот момент он часто совершает необдуманные действия, что может привести к неудачам или потерям.

В более широком контексте тильт может происходить не только в играх, но и в любых других ситуациях, где эмоции берут верх. Например, в работе, учёбе, спорте или личных отношениях.

Признаки тильта — это потеря концентрации, повышенная раздражительность, агрессия, паника или, наоборот, апатия. Это состояние может длиться от нескольких минут до нескольких часов, а иногда и дольше, если ничего не предпринимать.

Как понять, что вы в тильте

Определить, что вы в состоянии тильта, может быть непросто, ведь эмоции часто мешают трезвому восприятию ситуации. Вот несколько признаков, которые могут подсказать, что с вами происходит.

Вы раздражены и суетитесь

Когда вы начинаете злиться из-за мелочей, на которые обычно не обращали внимания, это может быть первым сигналом того, что вы в тильте. Например, вас выводит из себя незначительное замечание коллеги или то, что кто-то в очереди медленно оплачивает покупки.

Из-за тильта даже пустяковые ситуации начинают казаться катастрофами, а ваше терпение тает. Вы можете стать раздражительными и агрессивными, что повлияет на общение с окружающими.

Вы принимаете рискованные решения

Когда вы находитесь в тильте, вам может захотеться немедленно что-то изменить, независимо от того, насколько это разумно. Это состояние нарушает способность взвешивать риски и принимать осознанные решения, заставляя делать что-то, что только ухудшит ситуацию. Например, вы можете вложить деньги в проект, о котором ничего не знаете, или согласиться на задачу, с которой заведомо не справитесь.

Ваш энтузиазм снижается

Когда вы достигаете тильта, усталость и разочарование — обычное дело. Вам может показаться, что все усилия не дают результата, и мотивация быстро уходит. Например, вы работаете над проектом, прилагаете много усилий, но ваши ожидания не оправдываются. Коллеги не поддерживают, а количество задач только растёт. В какой-то момент вы начинаете чувствовать, что не имеет смысла продолжать, и теряете интерес к дальнейшему прогрессу.

Вы переоцениваете собственные возможности

В попытках исправить ситуацию вы можете преувеличить свои силы и способности и совершить ошибки, которых могли бы избежать в другом эмоциональном состоянии. Например, после напряжённого дня, когда эмоции переполняют, вы решаете помочь другу с его проблемой, хотя и сами чувствуете себя на пределе. В результате, не справившись с дополнительными задачами, вы не только не помогаете, но и усиливаете собственный стресс.

У вас проблемы с концентрацией внимания

Когда эмоции берут верх, становится тяжело сосредоточиться на делах. В игре или в повседневной жизни задачи, которые раньше давались легко, вдруг начинают выходить из-под контроля. Вы не замечаете важных деталей, ваши действия становятся неосмысленными и часто приводят к ещё большим ошибкам. Мозг не может нормально обрабатывать информацию, и вам труднее принимать осознанные решения.

Вы ощущаете физическое напряжение

Когда стресс достигает пика, он отражается и на теле. Вы можете почувствовать, как мышцы напряжены, а руки начинают дрожать. Часто возникают головные боли, повышается давление, появляется чувство усталости или бессонница. Эти физические проявления — сигнал о том, что нервная система перегружена, а вы на грани взрыва.

Как выйти из тильта
Оказавшись в тильте, важно быстро и правильно действовать, чтобы не ухудшить ситуацию. Вот что можно сделать, чтобы освободиться от этого состояния.

Поймите, что спровоцировало тильт
Составьте список ситуаций, событий или даже людей, которые вас выводят из себя, и проанализируйте свои эмоциональные реакции на них. Например, вы замечаете, что начинаете сильно раздражаться, когда коллеги постоянно прерывают вас во время разговоров. Поняв это, вы сможете заранее подготовиться к таким ситуациям, осознанно контролировать свои эмоции и не позволить недовольству взять верх.

Делайте перерывы
Когда эмоции начинают захлёстывать, важно дать себе перерыв. Остановитесь, сделайте глубокий вдох и дайте себе время на восстановление. Даже несколько секунд осознанного дыхания могут снизить уровень стресса и позволят действовать более эффективно.

Если это возможно, отойдите от источника стресса, подышите свежим воздухом. Попробуйте метод дыхания «квадрат»: вдох на 4 счёта, задержка на 4 счёта, выдох на 4 счёта, снова задержка на 4 счёта. Когда вы почувствуете, что успокоились, возвращайтесь к ситуации с новым взглядом.

Займитесь физическими упражнениями
Исследования показывают, что физическая активность помогает справляться со стрессом. Простая прогулка, растяжка или несколько упражнений могут переключить внимание и помочь восстановить баланс.

Попробуйте провести переоценку ситуации
Когда вы находитесь в тильте, вам может захотеться немедленно что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Однако важно подходить к этому осознанно. Прежде чем принимать решение, сделайте шаг назад и обдумайте, какие могут быть последствия ваших действий. Задайте себе несколько вопросов: «Чего я хочу добиться?», «Что мне нужно, чтобы преодолеть сложности?», «Какие есть альтернативные пути решения?» Это поможет вернуться к рациональному мышлению.

Переключите внимание
Если ситуация слишком напряжённая, попробуйте на время сфокусироваться на более приятных и расслабляющих делах. Например, если у вас возникли проблемы в личной жизни и это вызывает тильт, вы можете ненадолго отвлечься: прогуляйтесь на свежем воздухе, послушайте любимую музыку или почитайте книгу. Вполне вероятно, что, когда вы вернётесь к проблеме, она уже не будет казаться такой сложной.

И помните: тильт — это не просто эмоциональная реакция, а способ справиться с внутренними конфликтами. Самое важное в этом состоянии — не позволять эмоциям управлять вами. Отдохните, займитесь физическими упражнениями, учитесь развивать осознанность: только так можно перестать «тильтовать» и начать принимать более сбалансированные решения.

Несколько лет назад в американской Кремниевой долине вошел в моду так называемый дофаминовый детокс (дофаминовое голодание) — метод «перезагрузки» мозга с целью сделать жизнь ярче и научиться получать удовольствие от самых простых вещей. Вскоре эта практика стала популярной по всему миру и обрела множество форм, подчас довольно странных и даже вредных. Но что такое дофаминовый детокс на самом деле, что о нем думают ученые и почему он не имеет отношения к дофамину.

Что такое дофаминовый детокс

Термин «дофаминовое голодание» (dopamine fast), синонимом которого позднее стал «дофаминовый детокс», ввел в обиход в 2019 году американский психолог, профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско Кэмерон Сепа.

Сам он описывал дофаминовое голодание как метод контроля аддиктивного поведения путем сознательного сокращения и регулирования уделяемого ему времени. В частности, Сепа упоминал такие активности, как бесцельное сидение в интернете и соцсетях, компьютерные и азартные игры, шопинг, заедание стресса (эмоциональное переедание) и просмотр порнографии. При этом он отмечал, что дофаминовое голодание можно применять и для борьбы с другими вредными привычками.

Идея Сепы состояла в том, что человек должен сфокусироваться на формах аддиктивного поведения, сильнее всего влияющих на его жизнь, и ограничить себя в них, определив, в какой промежуток времени он строго воздерживается от такого поведения («голодание»), а в какой — может уделить внимание этому занятию в осознанном режиме («потребление»). В период «голодания» психолог рекомендовал пребывать в покое или посвящать себя другим активностям: учебе, общению с людьми, спорту и т.д.

Для борьбы с искушением нарушить самозапрет Сепа предлагал снизить привлекательность и доступность источника вредной привычки. Например, смартфон, который вы постоянно берете в руки, чтобы бесцельно пролистать ленту друзей в соцсети или посмотреть короткое видео, можно убрать с глаз долой, а заодно переключить его экран в черно-белый режим.

Что пошло не так

Кэмерон Сепа неоднократно подчеркивал, что дофаминовое голодание представляет собой разновидность когнитивно-поведенческой терапии (КПТ), позволяющей вернуть контроль над своим поведением. Также он добавлял, что с запущенными зависимостями необходимо обращаться к специалистам.

Однако броское название метода широкая публика поняла совершенно буквально. Сперва сотрудники и руководители технологических компаний из Кремниевой долины, а затем и десятки тысяч их последователей начали пытаться снизить уровень нейромедиатора дофамина в своем мозге в надежде добиться некой «перезагрузки», повышения эффективности работы и новых ощущений.

Вместо умеренного отказа от импульсивных вредных привычек и обращения к другим занятиям в ход пошли куда более экстремальные практики: кто-то сутками воздерживался от еды и любых других источников удовольствия, кто-то — от общения и даже зрительных контактов с окружающими. Самые радикальные адепты дофаминового голодания и вовсе периодически лишали себя всех стимулов и раздражителей, пребывая в полной тишине и темноте. Некоторые утверждали, что в результате им удалось достичь желаемого эффекта.

Сепа напрасно пытался напомнить, что его метод направлен не на снижение уровня дофамина, а на регулирование форм импульсивного поведения, которые могут служить его источником. По сей день большинство воспринимает дофаминовый детокс именно как способ резко снизить уровень дофамина и ощутить некую «перезагрузку».

Что о дофаминовом детоксе думает наука

Нет ничего удивительного в том, что научное сообщество крайне скептически относится к концепции дофаминового детокса в ее неверной интерпретации. Например, профессор нейронаук из Университета Рединга Сиара Маккейб считает глупостью идею о том, что мозг можно «перезагрузить», избегая дофаминовых триггеров.

Обнаруженный еще в середине прошлого века дофамин до сих пор иногда неверно называют «гормоном удовольствия». Результаты ранних экспериментов на крысах действительно указывали на связь между выбросами дофамина в мозге получением удовольствия, однако более поздние исследования помогли установить, что дофамин участвует не только в работе системы вознаграждения, но и в контроле движений, обучении и запоминании.

Дофамин постоянно присутствует в мозге на базовом уровне, который практически не меняется со временем. Определенные стимулы вызывают кратковременные выбросы нейромедиатора, но отказ от них не влияет на базовый уровень дофамина.

Более того, свежие исследования поставили под сомнение связь дофамина и чувства удовольствия, а также роль нейромедиатора в формировании зависимостей.

Так, ряд экспериментов показал, что блокировка дофаминовых рецепторов у крыс не уменьшает удовольствие от еды — при прочих равных условиях животные продолжают предпочитать вкусную пищу невкусной. У людей с игровой зависимостью дофаминовые рецепторы активируются как при выигрыше, так и при проигрыше. А у людей с посттравматическим расстройством напоминание о травмирующих событиях вызывает выброс дофамина — о каком удовольствии тут может идти речь?

Опыты на крысах подтверждают предполагаемую связь дофамина с мотивацией. В обычном состоянии крыса готова преодолеть определенные преграды, чтобы добраться до лакомства, а вот при блокировке дофаминовых рецепторов оценивает необходимые усилия иначе — сдается быстрее и в итоге выбирает обычный корм

Учитывая результаты этих и других исследований, некоторые нейробиологи полагают, что дофамин кодирует ошибки предсказания результата. Проще говоря, он выделяется, когда случается что-то неожиданное и потенциально важное — как приятное, так и неприятное.

Отсюда следует, что наша тяга проводить время в соцсетях или за просмотром сериалов обусловлена вовсе не желанием получить порцию заветного нейромедиатора, чтобы испытать кратковременное удовольствие. Да, популярная теория о том, что вредные привычки и зависимости подсаживают нас на так называемый «дешевый дофамин», скорее всего, неверна.

Проблема смещенной активности

Но если дело не в «дофаминовой зависимости», почему же мы так легко отвлекаемся от важных дел? По словам нейробиолога, врача и популяризатора науки Владимира Алипова, основная причина кроется в стрессе, который вызывает сложная работа. Вас может беспокоить неопределенность результата, страх провала или объем работ. И тогда запускается то, что психологи называют смещенной активностью.

Этот термин пришел из наблюдений за животными. Скажем, в ситуации неконтролируемого стресса, когда прямая реакция на угрозу представляется слишком опасной, а мозг требует действий птица может начать чистить перья.

Человек в рамках смещенной активности порой делает полезные вещи. Вместо написания отчета или подготовки к экзамену, некоторые начинают уборку или занимаются спортом. Но такая активность также может проявляться в виде относительно безвредного скроллинга ленты или деструктивных курения и употребления алкоголя.

При этом Алипов уточняет, что зависимости от соцсетей не существует в том смысле, в котором существует зависимость от табака или спиртного. У человека, лишенного смартфона, не возникает абстинентного синдрома. Если его занять действительно интересным и важным делом, он и не вспомнит о соцсетях.

Бороться с этой проблемой нейробиолог советует методом превращения неконтролируемого стресса в контролируемый. Например, разбить стоящую перед вами задачу на несколько подзадач или установить время, в течение которого вы сосредоточитесь на решении проблемы, ставшей источником стресса. Также на помощь может прийти хотя бы субъективное повышение значимости награды за выполнение поставленной задачи.

Работает ли дофаминовый детокс на самом деле
Дофаминовый детокс в его буквальном понимании — снижение уровня дофамина в мозге — невозможен и был бы вреден. Но если вслед за автором метода понимать под ним практику осознанного отказа от вредных привычек и замены их на более здоровые альтернативы в рамках когнитивно-поведенческой терапии, то да, это может работать, хотя эффективность КПТ остается предметом споров.

Помните, что дофаминовый детокс заключается не в том, чтобы стать аскетом или отказаться от всех радостей жизни, а в том, чтобы вернуть себе контроль над тем, как вы получаете удовольствие и куда направляете внимание. И это вполне можно назвать перезагрузкой.

Мышление человека — это сложный процесс, который определяет наши решения, поведение и способность адаптироваться к окружающему миру. Разобравшись в его особенностях, мы можем не только глубже понять себя, но и эффективнее использовать свои когнитивные ресурсы.

В науке нет такого понятия как «клиповое мышление»

Изменения в медиапотреблении не приводят к изменениям психических процессов. Во всяком случае, сейчас нет реальных научных свидетельств в пользу того, что это так. Не всякое чтение книг способствует вдумчивому и критичному потреблению. Легко представить и найти примеры, когда люди читают литературу по конспирологии, астрологии, соционике, нумерологии и так далее. Потому понятие «клиповое мышление» совершенно ненаучное, и его не встретишь в международных научных исследованиях. Зато его используют представители более старшего поколения, чтобы указать на то, что наше общество меняется, образование становится все хуже, а молодежь мыслит иначе. В результате ненаучный термин становится ярким маркером межпоколенческого разрыва, когда представители одного поколения не до конца понимают своих детей или их сверстников.

Рука об руку с клиповым мышлением идут несколько опасений насчет того, как этот психический процесс вредит подрастающему поколению. Во-первых, клиповое мышление противопоставляется логическому. Подразумевают, что клиповое мышление в значительной степени образное, тогда как у людей, которые воспитывались и росли в другое время, мышление логическое, то есть ориентированное на смысловые связи между разными элементами информации. Конечно, это тоже не соответствует научным данным.

«9 точек» — одна из самых известных задач в психологии мышления

В чем трудность задачи «9 точек»? Есть много разных вариантов объяснения. Один из возможных вариантов заключается в том, что девять точек, расположенные в форме квадрата, заставляют вас рисовать прямые линии по сторонам или диагоналям этого квадрата. С точки зрения новых представлений, которые я сейчас описываю, это значит, что точки, расположенные определенным образом, активируют у вас определенные моторные программы.

То есть, грубо говоря, картинка заставляет вас рисовать прямые линии. Причем она активирует не те моторные программы, которые нужны для решения. В этом отношении получается, что этот первый, автоматически запускаемый набор программ оказывается не просто неэффективен, а — это очень важно — он мешает запуску более адекватных программ. Получается столкновение двух видов программ: тех, которые запущены, и тех, которые нужны, и вторые запускаются значительно хуже. Такой процесс я бы назвал ингибицией, то есть замедлением, ухудшением. Эти первые активированные программы ингибируют все последующее.

«Мышление» в нейропсихологии — это движение нервных импульсов по речевой модели

Примерно к двум годам можно увидеть, что ребенок узнает порядка пятисот слов. К трем годам — две и более тысяч слов. И в итоге к тем же трем годам в мозге формируется как бы речевой слепок окружающего мира.

Нейропсихологи называют это речевой моделью внешнего мира. То есть все существенное, что окружает ребенка, в этот момент уже прописано в ассоциативной теменной коре: основные объекты, действия, признаки. Ребенок очень активно формирует эту речевую модель, и, если он не знает какого-то слова, он может вас взять за руку, подвести и сказать: «Вот это как называется?» Потому что непорядок: штука есть, а слова нет. То есть идет заполнение этой речевой модели, и внутри речевой модели отдельные центры связаны друг с другом. И они связаны либо по принципу ассоциаций, то есть одновременности (скажем, серенький зайчик прыгает, ест морковку, а морковка оранжевая, растет у бабушки на огороде и содержит каротин), либо по принципу речевого обобщения, то есть, помимо зрительного и слухового обобщения, наш мозг способен создавать, генерировать такие слова, которые обобщают слова более низкого уровня. Скажем, зайчик, мячик, кубики, кукла ― игрушки; игрушки, одежда, мебель — это предметы; а предметы, дома, люди — это объекты окружающей среды. И так еще немного, и мы дойдем до абстрактных философских понятий, математических, физических. То есть речевое обобщение — это очень важное свойство нашей ассоциативной теменной коры, и оно вдобавок многоуровневое и позволяет речевую модель внешнего мира формировать как целостность. В какой-то момент оказывается, что нервные импульсы способны очень активно двигаться по этой речевой модели, и это движение мы и называем гордым словом «мышление».

Существует ли инсайт на самом деле — это действительно большая проблема

Сама по себе эта идея чрезвычайно важна для современной теории в следующем отношении: инсайт — это резкое изменение в ходе решения. Скажем, изменение репрезентации задачи, того, что вы понимаете, видите, тех знаний, которые вы привлекли к решению задачи. Если инсайта нет, то мы можем описывать процесс решения задач — любых, в том числе творческих, — как процесс пошаговых переходов. Тогда в этом отношении такие простенькие информационные модели, которые были созданы 50–60 лет назад, претендуют на некоторую истину. Если же инсайт имеет место, то тогда простые информационные вычислительные модели точно не годятся. То есть нам нужно уметь описывать в ходе решения эти очень странные и не всегда правильные (инсайт — это не всегда правильное решение), но тем не менее эти неожиданные переломы, перескоки, другой тип опыта. Более того, в современных теориях часто утверждается, что инсайт — это не просто такой эпифеномен, не только случайное сопутствие работы мыслительных механизмов, но этот феноменальный опыт — опыт понимания, опыт ухватывания другого содержания — критически важен для нахождения правильного решения.

Дискуссия вокруг инсайта — одна из самых старых дискуссий, причем таких теоретико-экспериментальных дискуссий психологии. Таких не очень много, тем она интереснее для обсуждения и описания.

Вы замечали, как одно небольшое неприятное событие может испортить весь день? Или как старые обиды продолжают всплывать в сознании, даже если прошло уже много времени? Это не просто случайность — так работают наши внутренние механизмы. Но хорошая новость в том, что эмоциональная свобода — это навык, который можно развить.

Сила негатива

Наше восприятие эмоций формируется с детства. Например, если в семье не поощрялось выражение гнева, ты могла привыкнуть подавлять свои чувства. Во взрослом возрасте это может проявляться в виде сценариев, где твои потребности снова и снова игнорируются. Гнев накапливается, а потом выплескивается в неконтролируемой форме.

Еще один распространенный механизм — склонность фокусироваться на негативе. Например, некоторые люди зацикливаются на ошибках партнера, не замечая хорошего. Это часто связано с воспитанием в среде, где одобрение приходилось заслуживать, а ошибки карались строго. В результате может появиться ощущение, что ты «всегда недостаточно хороша», и этот взгляд переносится не только на себя, но и на окружающих.

Как выйти из этого замкнутого круга
Управление эмоциями — это не подавление, а осознанная работа с ними. Вот несколько способов, которые помогут лучше понимать и проживать свои чувства.

1. Осознанно менять фокус внимания

Мы не можем избавиться от негативных эмоций, но можем научиться уравновешивать их позитивными. Вот несколько способов:

— Веди дневник благодарности. Записывай три хорошие вещи, которые случились за день — даже если это что-то простое, например, вкусный кофе или интересный разговор.

— Осознанно отмечай положительные моменты в отношениях. Например, если партнер сделал что-то приятное, проговори это вслух: «Мне так понравилось, что ты позаботился обо мне сегодня!»

— Практикуй метод «трех к одному»: на одну негативную мысль старайся находить три позитивных факта о себе или ситуации.

2. Проживать негативные эмоции

Подавленные эмоции не исчезают, а накапливаются и могут проявляться в виде раздражительности, тревожности или даже психосоматических симптомов. Важно:

— Разрешить себе назвать свою эмоцию: «Я злюсь», «Мне страшно», «Я расстроена». Это уже снижает ее интенсивность. Попробуй развернуть свое состояние. Например, я расстроилась, потому что молодой человек опять не помыл за собой посуду, я испытываю разочарование и гнев, «я же ему не прислуга!». Но если посмотреть глубже, то на самом деле, я злюсь не из-за не помытой чашки, а по причине того, что всю неделю, я хотела четкости и определенности в наших планах на выходные, он уходил от ответа и планирования, и не вымытая посуда, просто стала последней точкой, которую удалось осознать и назвать, причиной негативных эмоций, а на самом деле, это только верхушка айсберга.

— Попробовать технику «контейнирования». Представь, что ты складываешь эмоцию в воображаемую емкость — например, в ящик или пузырь — и даешь себе время на ее осмысление, а не на автоматическое подавление.

— Обсудить свои чувства с человеком, который способен поддержать и выслушать без осуждения.

3. Учитывать влияние тела и гормонов

Эмоциональное состояние связано с физиологией. Если ты часто ощущаешь апатию, тревожность или раздражительность, стоит обратить внимание на:

— Режим сна: хронический недосып ухудшает эмоциональный фон.

— Уровень физической активности: умеренные нагрузки помогают стабилизировать уровень дофамина и серотонина.

— Дефициты витаминов и микроэлементов: нехватка магния, витаминов группы B, железа и Омега-3 может усиливать тревожность и раздражительность.

4. Обращаться к специалисту

Если определенные воспоминания вызывают у тебя слишком сильные эмоции или ты зацикливаешься на мелочах, возможно, в основе этого лежит нерешенная травма.

Как на психику влияет травма и что это вообще такое

Когда мы слышим слово «травма», в голову часто приходят ассоциации с чем-то страшным и разрушительным — тяжелыми событиями, трагедиями. Однако на самом деле травма — это не обязательно нечто катастрофическое. Это любое событие, которое оставило в нас сильный эмоциональный отпечаток, даже если на первый взгляд оно кажется незначительным.

Травма — это не само событие, а то, как наша психика его пережила. Иногда это может быть потеря близкого, разрыв отношений, неожиданный отказ, но иногда — просто слова, сказанные в неудачный момент, или ситуация, в которой мы почувствовали себя отвергнутыми или беспомощными.

Когда психика перестает защищать

Наша психика устроена так, чтобы адаптироваться к разным ситуациям, но иногда определенные переживания оказываются слишком сложными для обработки. В таких случаях они как бы «застревают» в нас, влияя на наше поведение, мышление и эмоциональное состояние.

Если травма не проработана, психика может пытаться справиться с ней с помощью различных защитных механизмов: вытеснения, избегания, рационализации. Однако это не решает проблему, а лишь прячет ее глубже, и со временем она может начать проявляться в виде тревожности, раздражительности, апатии, повышенной уязвимости или навязчивых мыслей.

Как понять, что внутри есть непроработанная травма

Один из тревожных сигналов — если в течение дня ты замечаешь, что одна мысль влияет на тебя сильнее остальных. Это может быть нечто повторяющееся, что ты не можешь отпустить, или то, что вызывает резкую эмоциональную реакцию.

Чтобы лучше понять, что именно тебя беспокоит, попробуй простую практику самодиагностики:

1. С утра выдели 30 минут на осознанное наблюдение за своими мыслями.

2. Поставь таймер и запиши все мысли, которые приходят в голову в этот период.

3. В конце проанализируй записи:

Какие темы чаще всего всплывали?
Был ли повторяющийся мотив?
Как эти мысли влияли на твое состояние?
Нравится ли тебе, о чем ты думаешь, или хотелось бы что-то изменить?
Эта практика поможет осознать, какие внутренние переживания сейчас занимают тебя больше всего, и станет первым шагом к их проработке с психологом.

Что еще можно сделать

Используй письменные практики

Когда мысли остаются только в голове, они часто превращаются в хаос. Записывая их, ты структурируешь свое восприятие. Попробуй:

— Вести дневник эмоций. Например, отвечай каждый день на вопросы: «Что меня расстроило?», ‘Что я чувствовала?», «Что я могу с этим сделать?».

— Практиковать метод «письма без цензуры»: выплескивай все мысли на бумагу, а затем анализируй, какие из них имеют реальное основание, а какие — просто привычные тревожные сценарии.

Убирай хронический дискомфорт

Иногда негативные эмоции — это не результат внутренних проблем, а следствие постоянного стресса. Например, если тебе некомфортно в съемной квартире из-за неудачного интерьера, попробуй найти способ его улучшить. Маленькие изменения (новый текстиль, перестановка мебели, приятный аромат в комнате) могут значительно повысить уровень комфорта.

Этот принцип работает во всех сферах жизни:

— Если раздражает хаос в расписании — составь более удобный график.

— Если дискомфортно в отношениях — проговори свои потребности, не дожидаясь, пока накопится раздражение.

— Если отложенные дела висят грузом — разбей их на мелкие шаги и начни с первого.

Когда у нас мало ресурса, мы становимся более чувствительными к негативу. Поэтому забота о комфорте — это не каприз, а необходимость.

Делись переживаниями

Обсуждение своих эмоций с близкими (без обвинений!) помогает снизить их интенсивность. Иногда простой разговор может стать началом перемен. Если тебе трудно открываться, попробуй начать с фразы: «Я сейчас чувствую..."— это поможет избежать претензий и даст возможность выразить себя безопасно.

Эмоциональная свобода — это не отсутствие негативных эмоций, а способность проживать их осознанно, не застревая в них надолго. Нам нужна абсолютно вся палитра наших эмоций, и именно эмоции помогают нам справляться с жизненным опытом и проживать травмы. Это процесс, и у каждой он занимает разное время. Главное — помнить, что работа с эмоциями доступна каждому, и небольшие шаги могут привести к значительным изменениям.

Психологи и психиатры нередко используют произведения писателей-классиков, чтобы проиллюстрировать то или иное явление в человеческом сознании. Для непосвященных знакомые по любимым книгам образы быстрее покажут разницу между диссоциальным и невротическим расстройством личности, чем череда сложных терминов.

Интересно, что иногда писатели становились «первооткрывателями» различных психологических особенностей — и в своих текстах обращали на эти явления внимание общества. О ярких примерах взаимодействия литературы, психологии и психиатрии читайте в нашем материале.

Невротические расстройства и другие нарушения психики

Тут первым на ум, конечно, приходит Федор Достоевский. Его произведениями вдохновлялись Зигмунд Фрейд и Карл Густав Юнг. Интересуются героями знаменитого романиста и современные психиатры и психологи.

Так, у героев «Братьев Карамазовых» исследователи обнаружили целую череду разнообразных расстройств. Отцу заглавных персонажей — Федору Павловичу — приписывают истерическую психопатию. У Дмитрия еще в начале XX века диагностировали «прирожденное слабоумие в легкой степени», «тяжелые аномалии чувствующей сферы» и «аномалии любовных влечений», а сегодня видят в его характеристике «смешанный тип психопатии». А у Ивана прослеживаются «обсессивно-компульсивные черты ананкастного расстройства личности».

Различные невротические расстройства — любимые диагнозы Достоевского. В одних только «Братьях Карамазовых» действуют семь персонажей с «неврозами»: Алексей Федорович, Лиза Хохлякова, Грушенька, Смердяков, Анна Федоровна Красоткина, Софья Ивановна и тот же Иван Федорович. Интересно, что в этом списке есть и мужчины: Достоевский ушел от современной ему традиции изучения психики, которая за редким исключением приписывала «истерию» и «неврозы» (термины давно устарели) только женщинам.

Невротические расстройства получили привычные нам названия по Международной классификации болезней только в 1990-м, но еще в конце 70-х годов XIX века они были довольно реалистично описаны Федором Достоевским и заставили специалистов повнимательнее присмотреться к их проявлениям у людей различных сословий.

Газлайтинг

В 1938 году в США была поставлена пьеса британского драматурга Патрика Гамильтона под названием «Улица ангела», а в 1944-м вышел фильм «Газовый свет» (Gaslight), основанный на сюжете этой драмы. Название картины с Ингрид Бергман и Шарлем Пуайе в главных ролях дало имя целому психологическому феномену.

Согласно сюжету, муж юной певицы Полы Олквист сначала убеждает ее в том, что у той нет певческих данных, а затем и вовсе заставляет ее усомниться в своей «нормальности», включая и выключая газовые рожки в особняке и, пока жена его не видит, меняя вещи местами. После он уверяет Полу, что свет горит ровно, а вещи лежали так с момента их переезда.

Сегодня газлайтингом называется особая форма психологического насилия, когда абьюзер выставляет жертву дефективной и заставляет ее усомниться в адекватности собственного восприятия мира. По данным зарубежных поисковиков, «газлайтинг» стал словом 2022 года, а число запросов о нем увеличилось на 1740%. Это явление продолжают исследовать не только психологи, но и современные писатели. Одним из них стал британский автор Грэм Макрейн Барнет.

«Я решила записывать все, что сейчас происходит, потому что мне кажется, что я подвергаю себя опасности», — признается в своем дневнике героиня его романа «Случай из практики».

Девушка расследует самоубийство сестры и постепенно, столкнувшись с миром психиатрии 60-х годов, начинает сомневаться в собственной адекватности.

Расстройство множественной личности

В массовой культуре этот диагноз больше известен как «раздвоение личности», но, как показал опыт, в одной голове могут уживаться десятки эго-состояний. Общественный интерес к расстройству множественной личности рос с начала 50-х, когда увидел свет документальный роман «Три лица Евы», а затем вышел фильм по его мотивам. В 70-х была опубликована книга журналистки Флоры Шрайбер «Сивилла» о Ширли Арделл Мейсон — обладательницы 16 эго-состояний.

Как видите, документальный роман Дэниела Киза «Таинственная история Билли Миллигана» не был первым, но, безусловно, стал самым знаменитым. В голове насильника и убийцы Билли исследователи насчитали 24 личности, среди которых были и тихие милые дети, и аристократы, и отпетые негодяи, творившие зло.

— Вы хотите сказать, что человек психически болен, когда он гневается или подавлен?
— Именно так.
— Разве у всех нас не бывает периодов гнева или депрессии?
— В сущности, все мы психически больны.
«Таинственная история Билли Миллигана», Дэниел Киз

Киз часами беседовал с Миллиганом, а точнее — с Учителем, который оказался объединяющей личностью и помнил все, что не могли рассказать другие члены «семьи».

Оправдание Билли Миллигана и его помещение в клинику стало уникальным прецедентом для судебной практики. Но, если бы не знаменитая книга Киза, которая привлекла внимание общества к людям с расстройством множественной личности, эта история, скорее всего, так бы и осталась громким, но быстро забытым делом о преступлении и наказании.

Депрессия

«Вы страдаете общей вялостью, которую мы называем депрессией. Она затрагивает и умственную деятельность, и половую сферу, и все прочее, как вы говорили. Если желаете, могу направить вас к психиатру. Иногда бывает толк. Иногда нет. Есть у нас доктор Жиро, он очень хорошо разбирается...»

«Немного солнца в холодной воде», Франсуаза Саган

Вот уж чем не удивить любителей литературы, так это депрессивными состояниями героев. По разным оценкам, депрессией страдали Онегин и Печорин, герои Достоевского и Чехова, шекспировская Офелия и Берта Рочестер из «Джейн Эйр». Этот диагноз ставят даже ослику Иа — одному из героев знаменитой детской книги о Винни-Пухе.

В современной литературе тема депрессии также актуальна. Нередко она связана с мотивом исповеди, как, например, в документальном романе Элизабет Вуртцель «Нация прозака» или драме «В свободном падении» Джей Джей Бола. Или же темой взросления и принятия жизненных изменений, как в книге «Дикие питомцы» Амбер Медланд или «И в горе, и в радости» Мег Мэйсон.

Сложно сказать, «открыла» ли литература депрессию, хотя, возможно, заговорила о ней еще до разделения психиатрии и клинической психологии на отдельные области знаний. Однако совершенно ясно, что художественные тексты помогают говорить о разных проявлениях диагноза и в какой-то мере дают возможность его носителям избегать социальной стигматизации.

Условия в психиатрических клиниках

Долгое время условия, в которых содержались пациенты психиатрических клиник, никого не интересовали. Одной из первых, кто обратил внимание на уход за людьми в этих закрытых учреждениях, была журналистка Нелли Блай. Ее документальный очерк «10 дней в сумасшедшем доме» об ужасах госпиталя для женщин на острове Блэкуэлл вызвал волну общественного недовольства.

«Что, кроме пытки, сделает человека безумным быстрее, чем это лечение? Сюда присылают лечиться женщин с отклонениями психики. Я бы хотела, чтобы врачи-эксперты, которые осуждают меня за мои действия, которые сами доказали свою компетентность, попробовали отправить туда вменяемую и физически здоровую женщину, заставить ее молчать, сидеть с шести утра до восьми вечера на скамейке с прямой спинкой и не разрешать ей двигаться или разговаривать, не давать ей читать и не рассказывать, что происходит в мире, плохо ее кормить и жестоко лечить. И пусть посмотрят, сколько времени пройдет, прежде чем она станет безумной. Два месяца сделают ее психическим и физическим инвалидом», — писала Нелли.

Очерк неоднократно издавался отдельной книгой, а его популярность привела к заметным изменениям не только в самой лечебнице, но и в американской системе ухода за пациентами психиатрических клиник в целом.

Следующим ярким произведением, которое вынесло на суд общества работу психиатрических клиник, стал роман Кена Кизи «Над кукушкиным гнездом», где главный герой Рэндл Патрик Макмерфи борется против произвола старшей сестры Рэтчед и пытается изменить унылое существование пациентов «психушки».

«Знаешь, чем меня сразу удивила ваша больница? Тем, что никто не смеется. С тех пор, как я перешагнул порог, я ни разу не слышал нормального смеха, ты понял? Кто смеяться разучился, тот опору потерял».

««Пролетая над гнездом кукушки», Кен Кизи

Роман имел эффект разорвавшийся бомбы. Для мировой культуры он стал предвестником массового движения хиппи. А психиатрию привел к тому, что такие страшные методы лечения, как электрошок, лоботомия и медикаменты, приводящие пациента к вегетативному состоянию, перестали быть нормой. Скорее всего, именно публикация ««Пролетая над гнездом кукушки» в 1962-м привела к тому, что год спустя Джон Кеннеди инициировал принятие «Акта о психическом здоровье», который вывел психиатрические клиники из государственного ведения в общественное.

Математик Джон Нэш верил, что инопланетяне посылают ему сигналы, зашифрованные в газетных статьях, и находил собственные портреты в чужих фотографиях. Писатель Август Стриндберг видел в очертаниях скал козлиные рога и ведьминскую метлу, а его подушка то приобретала черты статуи Микеланджело, то становилась человеком, то превращалась в демона: «В некоторые дни она напоминала ужасных монстров, готических горгулий, драконов, а однажды ночью... меня приветствовал сам Дьявол».

Мы все склонны видеть вокруг себя ложные закономерности и взаимосвязи. Мы видим очертания зверей в проплывающих облаках, человеческие лица на поджаренных тостах и говорим о вмешательстве невидимых сил, когда в происходящих событиях угадывается хотя бы смутная логика. Наше сознание всегда стремится выделить порядок из хаоса — даже там, где для этого нет никаких оснований. Как говорил психолог Джон Коэн, «ничто так не чуждо человеческому разуму, как идея случайности». Тенденцию находить смысл в бессмысленных вещах психологи называют апофенией.

О чем мечтают синие треугольники

Термин «апофения» ввел немецкий психиатр Клаус Конрад для описания ранних стадий шизофрении, когда больной начинает приписывать случайным событиям сверхзначимый смысл. Для одной пациентки Людвига Бинсвангера особое значение имели трости с резиновыми наконечниками. Трость по-испански — “baston”; “on” наоборот значит “no”; резина по-испански — “goma”; первые две буквы в английском — “go”. Следовательно, резиновая трость равняется сообщению “no go”, то есть «стоп, не ходи дальше». Каждый раз, встретив человека с такой тростью, женщина разворачивалась и шла назад — а если бы не сделала этого, то с ней обязательно случилось бы что-нибудь неприятное.

Весь мир для душевнобольного пронизан тайными знаками, которые он должен расшифровать. Но в этом смысле «нормальный» человек не так уж сильно отличается от шизофреника.

В легкой степени мы все подвержены апофении. Мы непрерывно интерпретируем всё, что происходит вокруг, и в этот процесс неизбежно вкрадываются ошибки. Мы верим в закономерности, которых объективно не существует: некоторые видят гигантские лица на фотографиях Марса и принимают их за признаки существования внеземной цивилизации; другие замечают буквы арийского алфавита на солнечной поверхности; третьи отыскивают в политических новостях происки евреев, масонов, рептилоидов или тамплиеров. Содержание ошибок зависит от убеждений конкретного человека, но ошибаются все. Представьте на месте резиновой трости черную кошку — и предыдущий абзац покажется уже не таким странным.

Не вполне корректно называть апофению «ошибкой», ведь в ее основе — один из главных механизмов, с помощью которых мы постигаем реальность. Культура, по определению антрополога Мэрилин Стратерн, состоит в том, как люди проводят аналогии между разными областями своих миров. И далеко не все эти аналогии подчиняются стандартам объективного знания.

В книге «Почему мы во всё верим» историк и популяризатор науки Майкл Шермер выделил две базовые особенности человеческого мышления: 1) мы повсюду ищем закономерности; 2) мы всё одушевляем.

На уровне интуиции мы живем в мире, который состоит не из объективных законов, а из живых существ, которые обладают чувствами, разумом и волей.

В психологии принято пользоваться принципом Ллойда-Моргана, согласно которому организму нужно приписывать тот минимум интеллекта, сознания или рациональности, которого будет достаточно, чтобы объяснить его поведение. Но большинство людей не пользуются этим принципом. Индейцы Амазонии считают, что животные, как и люди, обладают разумом и культурой: то, что мы называем кровью, для ягуаров является пивом; лужа для тапира выглядит как церемониальный дом. Когда мы злимся на принтер, который отказывается работать, мы ведем себя так, будто принтер обладает собственной волей — даже если и не готовы по-настоящему в это поверить.

В 1944 году психологи Фриц Хайдер и Марианна Зиммель показали людям анимационный фильм, в котором круг и два треугольника перемещаются по экрану. Описывая увиденное, участники говорили о неудавшемся свидании, о том, как «хороший парень» борется с хулиганом — о чем угодно, но не о геометрических фигурах.

Нам не нужна глубокая актерская игра, чтобы мы могли сопереживать персонажам. Любой объект, который движется по сложной траектории — неважно, ягуар это или синий треугольник, — мы наделяем способностью чувствовать боль, зависть, злость или ревность.

Сначала мы думаем о том, чего оно хочет, а уже потом — что оно такое. Логика в духе «сначала стреляй, потом задавай вопросы» — наследие нашего эволюционного прошлого. Ведь выгоднее для начала понять, хотят ли тебя съесть, а уже потом спрашивать, кто именно хочет это сделать и по какой причине.

Магическое мышление естественно, скептицизм — нет

Все мы ошибаемся, но делаем это по-разному. В XIX веке принято было считать, что так называемое магическое мышление характерно только для «нецивилизованных» народов, а развитые страны уже вступили на путь науки и рационализма. Антрополог Люсьен Леви-Брюль описал характерные черты такого мышления, которое он назвал «пралогическим». Для дикаря всё вокруг пронизано тайным смыслом, его мир насквозь символичен, а люди тесно связаны с духами животных и растений. Поэтому может случится так, что «человек, с которым ты пил пальмовое вино, крокодил, унесший неосторожного жителя, кошка, укравшая твоих кур, — все это одно и то же лицо, одержимое злым духом».

Но оказалось, что европеец в этом отношении мало отличается от дикаря. Мы используем одни и те же ментальные операции, только применяем их к разным объектам.

Изучая магию тробрианцев, антрополог Бронислав Малиновский заметил, что они гораздо чаще полагаются на обряды в тех ситуациях, где на исход дела влияет случай. На обыденную, житейскую сферу жизни магия может не распространяться.

Апофения процветает там, где у нас нет других способов контроля, кроме иллюзорных. Отсутствие контроля ведет к тревоге, а тревога — к поиску хотя бы выдуманных взаимосвязей.

Целый ряд психологических экспериментов продемонстрировал ту же закономерность. Если показать парашютисту фотографию с шумами и помехами, то он с большей вероятностью увидит на ней несуществующую фигуру, если сделать это перед самим прыжком, а не заранее. По этой же причине на приметы чаще будет полагаться азартный игрок, а не программист или архитектор.

Ситуация болезни и смерти, пожалуй, порождает наибольшее количество произвольных толкований. Африканцы из народа азанде считали, что любая смерть так или иначе является результатом колдовства. Конечно, человек может умереть от естественных причин: например, чердак, под которым он сидел, подточили термиты, стены рухнули и человек погиб под обломками. Азанде понимают, что чердак обвалился бы в любом случае. Но почему это произошло именно в тот момент, когда там сидел именно этот человек? Конечно, тут не обошлось без черной магии.

Естественные причины не годятся, потому что они не допускают сознательного вмешательства и не имеют значения в плане социальных связей. Отсюда же проистекает повсеместная любовь к психосоматическому объяснению болезней.

Легче верить, что насморк вызывают скрытые обиды, а язву желудка — нелюбовь к себе, чем отдавать всё на волю случая или задумываться о сложном переплетении причин, с которыми имеет дело научная медицина.

Тенденция к поиску иллюзорных взаимосвязей объединяет нас не только с другими людьми, но и с животными. В классическом эксперименте Б. Ф. Скиннера «суеверное» поведение удалось обнаружить у голубей. Голубям давали еду в случайные промежутки времени; если подача корма совпадала с каким-либо действием, птицы начинали повторять это действие — вертеться из стороны в сторону, прыгать, бить клювом в определенный угол клетки и т. п. В аналогичных экспериментах с людьми участники продемонстрировали точно такое же поведение (за исключением ударов клювом).

Магическое мышление — естественная установка большинства людей, если не всех. Лишь постепенно некоторые учатся подавлять подсознательное стремление верить в невидимые силы и начинают сомневаться в существовании взаимосвязей, которые недоступны для проверки и наблюдения.

«Вера дается быстро и естественно, скептицизм — медленно и неестественно, и большинство людей демонстрируют нетерпимость к неопределенности. Научный принцип, согласно которому какое-либо утверждение считается неверным, пока не будет доказано обратное, противоречит естественной для нас склонности принимать как истину то, что мы можем быстро постичь».

— из книги Майкла Шермера «Тайны мозга. Почему мы во всё верим»

Уровень скептицизма можно повысить или понизить, воздействуя на нейрохимию мозга. К примеру, препараты на основе дофамина усиливают склонность видеть смысл в случайных совпадениях, причем на «скептиков» они действуют сильнее, чем на «верующих».
Опыты по приему психоделиков тоже, как правило, усиливают значимость субъективных переживаний — вплоть до чувства единения со всем миром и осмысленности каждой детали непосредственного окружения.

Апофения и креативность

Существует сильная взаимосвязь между апофенией и креативностью. Творчество как раз и заключается в том, чтобы видеть значимые взаимосвязи там, где остальные их не замечают.

Само существование человеческого языка является примером апофении. Нет объективной логики, которая соединила бы слово, вещь и понятие — эти связи существуют только в нашем сознании и воображении. Поэтому язык полон парадоксов наподобие того, что сформулировал греческий стоик Хрисипп: «То, что ты говоришь, проходит через твой рот. Ты говоришь „телега“. Стало быть, телега проходит через твой рот».

В 2008 году лингвист Саймон Кирби провел эксперимент по изучению «инопланетного» языка, в котором наглядно проявилась человеческая способность находить порядок в хаосе. Участникам эксперимента показывали на экране картинки: квадраты, кружочки и треугольники, которые могли двигаться прямо, ехать зигзагами или крутиться. Рядом были написаны слова, которыми вымышленные инопланетяне называют эти фигуры. Зачем человек должен был назвать несколько фигур, половину из которых во время эксперимента ему на самом деле не показывали. В итоге он додумывал значение неизвестных фигур так, чтобы получалась более-менее стройная система.

Половину этих фигур показывали следующему участнику, затем следующему — и уже через несколько повторений появился язык с относительно четкой структурой. В нем были части слов, обозначающие цвета; обозначения круглого, квадратного и треугольного; прямого движения, зигзагообразного и кругового. В исходных фигурах не было никакого порядка — подписи к ним были абсолютно произвольными. Так творческая апофения упорядочивает мир, превращая хаос в осмысленную структуру.

Грань между художником и сумасшедшим, который отыскивает скрытые послания в газетах, довольно тонка. Разница в том, что первому всё-таки удается отличать реальность собственного воображения от реальности внешнего мира.

Человек, который успешно занимается творчеством — в том числе и научным, — видит большое количество взаимосвязей, но при этом умеет отличать удачные и работающие закономерности от неработающих и неудачных.
Апофения — естественный механизм, с помощью которого человек взаимодействует с окружающим миром. Если бы у нас получилось от него избавиться, мы превратились бы в безупречные логические машины, которые никогда не ошибаются, но ничего и не создают. Да, апофения приводит людей к вере в теории заговора, НЛО, экстрасенсорное восприятие, магию, каббалу, справедливость, астрологию, алхимию, лохнесское чудовище, снежного человека и тысячу других вещей, которые не подчиняются стандартам объективного знания и, возможно, не существуют. Но это и есть самая интересная особенность человека — умение придумывать вещи, которых не существует.

Олег Матфатов