Осенний ангел прячется в дождях.
В листве янтарной, в переливах света,
Теряется на шумных площадях
И верит только в добрые приметы.

Он любит слушать тихий шепот звезд,
Играть на скрипке в отблесках заката
И фенечки плести из давних грёз,
Забытых снов и зёрнышек граната.

Он ходит в гости к Лунному коту
И пишет письма Маленькому Принцу.
Не ведая про нашу суету,
С ладошки кормит глупую синицу.

А временами, чаще по ночам,
Он, словно бисер, рассыпает рифмы
И, капнув вдохновенья в крепкий чай,
Сбивает сердце с правильного ритма.

Ну, а когда слетит последний лист
И обнажится роща под луною,
Он двери в осень тихо затворит
И пропадет за снежной пеленою...

Автор: Маrol

Однажды во время дальнего авто путешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе.

Приятель заказал хот-дог. Я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот-доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.

«Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?»

«Мистера Эндорфина на тебя нет», — ответил приятель.

«Кого-кого?» — переспросил я.

Так я узнал про Мистера Эндорфина.

Приятелю готовили его хот-дог, а он рассказывал. Хот-дог готовили довольно долго, видимо, сначала им все-таки пришлось ловить собаку.

«У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Когда я его впервые увидел, подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех.

Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой-то бухгалтерский отчёт в экселе. И он над ним ржёт. А ты не прост, чувак, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.

Короче, персонаж оказался, что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка.

Понимаешь? Всегда. И все.

Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву.

«Превосходно». Не «нормально». Не «хорошо». И даже не «отлично». Именно — «превосходно».

Погода у него — только прекрасная. Иду как-то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель, настроение паршивое.

Вижу, перед входом в контору он стоит по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет по мостовой ручьями по его ботинкам. Гляди, - кричит он мне, - как будто горная река! И улыбается.

Машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его перпетум мобиле. С виду вроде «копейка», но зад подозрительно напоминает Москвич-412. Франкенштейн какой-то.

Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья.

А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать.

Вышел на каком-то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.

Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как-то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. Я и купился.

Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над какой-то долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул).

До моря можно добраться только в мечтах, отель в кукуево. Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов.

Там после десятка надписей на русском про «горите в аду» и «по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам», выделялась одна, размашистая, на пол-страницы: «ВОСТОРГ!!!»

Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.

У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед.

Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа, приправа, причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки.

Ну, что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина (каждый раз в ответ на это нежнейшая телятина внутри удивленно мяукала), тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее.

Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие-то защитные вещества.

И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его радовала жизнь, как годовалого ребёнка.

Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.

Мы в конторе прозвали его «Мистер Эндорфин».

В курилке часто можно было услышать: чего-то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю. Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.

Знаешь, что самое забавное? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как-то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил какой-то неприлично дешевый торт, вафельный, ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят.

Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась. Какое потрясающее чудо, застонал ребёнок. Какое чудесное потрясение, подхватила жена.

Вот гады, издеваются, подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое.

В этом месте приятелю принесли хот-дог, и он закончил рассказ.

«Вот ты спросил, как я это буду есть, — сказал он, — очень просто: включу Мистера Эндорфина».

Приятель взял хот-дог, поднёс его ко рту и зашептал:

«Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями. О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка...»

«Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения, — можно мне тоже хот-дог!»

Когда-нибудь, когда меня не станет,
Когда качаться маятник устанет,
Когда любовь моя пройдёт по краю,
Мои черты уже не повторяя,
Мои черты уже не узнавая,
О, как, наверно, буду не права я,
Пытаясь всё запомнить и отметить,
Чтобы потом найти на этом свете
И обернуть в привычную оправу.
О, как мы все на этот счёт не правы...
А до тех пор стоять на этом месте,
Пока собор макает в небо крестик
И облака случайные цепляет.
И облака плывут и исчезают...

Где вышел срок унынию и муке,
Стоят деревья вширь раскинув руки,
Готовы каждый миг сомкнуть объятья.
О, что смогу прощанием назвать я?
Вот этот мостик между сном и явью?
Вот этот взгляд, наполненный печалью?
Вот этот выдох между "был" и "не был"?
Вот эту нежность, тонущую в небе?

Душа моя, покуда горний ветер
Ещё ласкает крыши на рассвете,
Покуда воздух полон ожиданья,
Любовь не знает страха расставанья,
Любовь не знает холода забвенья,
Любовь не знает муки сожаленья –
Она слепа, а значит, беспристрастна.
И потому мы верим не напрасно,
Пока она ещё парит над нами,
И мы глядим на мир её глазами.

Елена Касьян

Предлагаем вашему вниманию подборку сказочных и фантасмагорических картин художника Валентина Рекуненко. Его полотна полны забавных сюжетов и фантазии, уносящей нас в удивительный мир сказки.

Художник-сказочник Валентин Рекуненко обладают удивительной способностью переноситься в детство, а волшебные палочки у него – кисти и краски. Волшебство на его картинах может прятаться в любых предметах, оно живет там, где ему уютно.

Увлекает на картинах Валентина Рекуненко насыщенность деталями, прорисовка которых позволяет насладиться красотой придуманного мира. Притягивают забавные сюжеты и богатая фантазия художника. Картины можно разглядывать часами, хочется вновь вернуться туда, где остановилось в невесомости время, где нет законов физики, где существа и предметы вольны в своих проявлениях.

Художник Валентин Рекуненко родом из города Токмак, что на Запорожье. Родился он в 1955 году, а в 1974 закончил художественное училище в Днепропетровске. Уже с 1978 года он принимал участие во многих выставках Москвы, Киева, Ленинграда. В 80-х годах стал членом Союза художников Украины и СССР. Работы Валентина Васильевича находятся в коллекциях ценителей живописи по всему миру: Канаде, США, Германии и т.д. Многие работы выставлены в государственных музеях Украины.

– Вот, пожалуйста, ваш талон на утилизацию, – девушка-андроид с улыбкой протянула мне пластиковую карточку. – Ждём вас через три дня.

– Здесь какая-то ошибка, – возразила я, пряча руки за спину, как будто бы если от талона отказаться, компьютер переменит решение.

– Нет, всё верно, – доброжелательно подтвердил робот. – Средств на вашему счету хватит на оплату аренды за три ночи и минимальный набор продуктов. Далее ваше существование не рентабельно.

– Я могу пожить у подруги! – выпалила я первое, что пришло в голову.

– Если у вас имеются кровные родственники или иные лица, способные гарантировать оплату по счетам за ваши нужды, вы должны сообщить их координаты. Когда придёт подтверждение о спонсировании, решение будет пересмотрено.

Я с ненавистью посмотрела на доброжелательную пластиковую маску. Конечно, злорадство мне померещилось, откуда эта кукла знает, что родных у меня нет, а последнюю подругу утилизировали год назад. Я продержалась долго, но от судьбы не убежишь. То есть от службы по контролю населения бегать невозможно. Ежемесячно нужно отмечаться, чтобы они оценили, способен ли гражданин оплатить ресурсы, которые потребляет. А с пятидесяти лет – еженедельно.

Что же, когда-нибудь этот день должен был настать. Мне шестьдесят. Должно было исполниться через неделю. Уже не отмечу этот юбилей.

– Вы имеете право выбрать форму утилизации, – подсластила пилюлю андроид. – Газ, инъекция или физическое воздействие на тело.

– Пусть мне отрубят голову! – нервно хохотнула я.

– Данная форма не предусмотрена, это не гуманно, – после паузы заявила эта равнодушная кукла.

– Если затрудняетесь с выбором сейчас, можете сообщить о своём решении непосредственно перед операцией.

– Только не говорите «смерть от старости», а то она зависнет. Это простейшая модель, – предостерёг голос у меня за спиной. – Придётся ждать, пока перезагрузится, а я бы хотела до полудня успеть домой.

Я обернулась, слишком уж бодро и позитивно звучал голос. Обычно всё веселье оставляют за порогом этого зала. Даже те, кто способны оплатить себе ещё месяц-другой, пребывают в мрачных настроениях. Следом за мной в очереди на контроль стояла улыбчивая дама лет на десять старше меня.

Она не пыталась маскировать возраст и даже волосы не красила. Удивительно! Наверное, может себе позволить не работать. Ведь если ты недостаточно молодо выглядишь – работы не получить. Наверное, этой старухе повезло со спонсорами. Скорее всего, дети.

Эх, говорили мне в своё время: рожай, если хочешь жить подольше. Когда не сможешь работать, дети позаботятся. Впрочем, это как повезёт. Одна моя приятельница троих родила, ресурсов на них уйму потратили и она, и отец. А когда доход перестали получать, ни один из отпрысков не захотел взять родителей на спонсорство. Отказ оплачивать чужие ресурсы – это законное право. Приятельницу лет пять назад утилизировали, мужа её чуть позже. У мужчин планка уровня дохода ниже. Но они на лечение предпочитают не тратиться и сразу идут на утилизацию.

Я вертела в руках плоский квадратик талона на смерть и не могла поверить, что это происходит со мной. И самое страшное, что за три дня денег я нигде не достану.

– Пожалуйста, ваш талон на утилизацию. Ждём вас через два дня, – объявила андроид даме, сменившей меня у стойки.

– Благодарю, – любезно ответила та.

– Но я имею право продать прошение, чтобы Совет рассмотрел вопрос о назначении мне содержания за государственный счёт.

– По какой причине?

– Я художник, заканчиваю картину, которая станет национальным достоянием.

Я замерла, любопытство пересилило отчаянье. Всем известно, что после того, как экономически целесообразным сочли утилизировать тех, кто потребляет больше ресурсов, чем способен произвести, произведения искусства практически не создавались. И новая государственная программа по возрождению национальной культуры подразумевала послабления для людей творческих профессий. Значит, передо мной художник!

– Прошу вас предоставить образец работы.

Дама выложила на стойку перед андроидом рисунок. Я подошла поближе. Это был натюрморт: кувшин, груша, цветок. Такие рисуют на уроках "изо" в школе. Ничего шедеврального или даже оригинального. Одна из стенок кувшина кособокая. Дама, заметив мой интерес, подмигнула.

– Необходимо организовать комиссию, которая оценит художественную ценность полотна, – объявила андроид. – Максимальный срок четыре недели, на это время вам будет начислена материальная поддержка.

Получив новую карточку, дама с довольной улыбкой пошла к выходу, я словно удав за кроликом шагала за ней.

– Как вам это удалось? – спросила я, когда мы вышли на улицу.

– Это же робот, она подчиняется своим инструкциям, – усмехнулась художница.

– Но ведь в комиссии будут искусствоведы, они поймут, что ваша картина никакой не шедевр национального достояния!

– Да, но через четыре недели я буду в другом городе и предъявлю другому андроиду портрет моей собачки. Может быть, он получится удачней. Таким образом, я рассчитываю дожить лет до восьмидесяти.
И к тому времени сама стану национальным достоянием – старейший житель страны. Ну теперь ещё, может быть, вы составите мне конкуренцию, – дама подмигнула. – Будем сниматься в социальных рекламах, мол, только достойные люди имеют право долго жить, поддержите программу утилизации нерентабельных граждан.

И, смеясь, она удалилась к автобусной остановке.

Я ещё несколько минут стояла, восхищённо глядя вслед этой находчивой даме, а затем поспешила домой.

Где-то у меня лежала недописанная поэма. Когда я работала, закончить её было некогда, но пришла пора доделать. Завтра принесу поэму андроиду, пусть созывает комиссию...

Ирина Першина

«Обладать огромными богатствами при отсутствии внутреннего покоя — все равно что умереть от жажды, купаясь в озере», — Парамаханса Йогананда.

Старая мудрая женщина путешествовала в горах несколько дней. Очередным ранним утром, когда она стояла у ручья, чтобы набрать воды, ее внимание привлек блеск одного из камней. Она отложила кувшин в сторону, чтобы попытаться достать его. Как только ей удалось сделать это, она поднесла камень к солнцу, чтобы лучше рассмотреть его.

Оказалось, что это была редкая жемчужина. Она знала многих торговцев, которые обменяли бы на нее все свое имущество. Настолько велика была ее цена. Но, несмотря на это, в жемчужине скрывалось и нечто другое — чистота и элегантность. Утренний свет проходил через драгоценность так, будто она все еще находится под водой. Еще немного полюбовавшись жемчужиной, женщина безмолвно поблагодарила судьбу за находку и сунула ее в сумку, продолжив свой путь.

Вскоре на своем пути она встретила еще одного путешественника, молодого человека, который сильно устал и проголодался. Они обменялись несколькими словами, после чего мудрая женщина пригласила его разделить свой обед. По мере дальнейшего общения женщина узнала, что молодой человек приехал из того города, в который она направлялась. Это было место, где она родилась. Когда они закончили свой обед, молодой человек заметил драгоценный камень в ее сумке.

«Боже мой! — воскликнул он. — Это то, что я думаю?»

«Да, все верно, — ответила женщина с блеском в глазах. Она вынула жемчужину из сумки и поднесла ее к свету. — Я нашла ее за несколько минут до того, как встретила тебя. Хочешь посмотреть поближе?»

«Конечно!», — ответил он, протягивая руки с раскрытыми ладонями.

Женщина вложила драгоценность в его руки и пристально смотрела на молодого человека. «Не может быть…», — прошептал он. Он знал, что этот драгоценный камень имеет настолько высокую цену, что он мог бы обеспечить себе роскошную жизнь до конца своих лет. И пусть мысли о том, что он мог бы прямо сейчас встать и убежать вместе с жемчужиной посещали его, но он отчаянно им сопротивлялся.

Парень не был вором, хотя искушение и было велико. Глядя на мудрую женщину, он задумался о ее положении. Ее жизнь, очевидно, подходила к концу. У нее вряд ли остались родственники в том городе, в который она направлялась. Он робко спросил, готова ли она отказаться от жемчужины.

«Конечно, — сказала она, не моргнув и глазом. — Можешь забрать ее себе».

Она улыбнулась ему, и у него потекли слезы. Молодой человек не мог поверить в свою удачу, которая явилась к нему в лице этой незнакомки. Он пообещал навестить ее в родном городе в ближайшее время.

Но прошло всего несколько дней и женщина снова встретила своего нового знакомого. Он появился поздно вечером и был в той же одежде, в которой она его встретила до этого. Молодой человек сказал, что еще до того, как добраться до следующего поселения, его замучила совесть и он решил вернуться.

«Когда я шел по горной тропе в одиночестве, я понял, что это был настоящий подарок судьбы, — объяснил он. — В первый день я не думал ни о чем, кроме той жизни, которую я мог бы прожить, если бы продал камень. Мысли о всех богатствах, сытости и новом имуществе, которыми я мог бы завладеть, очень соблазняли меня. Но затем, продолжая идти и всё больше углубляясь в размышления, мне показалось, будто я уже прожил эту воображаемую жизнь. И начал понимать, что несмотря на это, в конце пути останусь только я один».

Мудрая женщина внимательно слушала, в ее глазах была заметна смесь восхищения, веселья и понимания. Жизнь не переставала удивлять ее даже спустя столько лет!

Молодой человек достал из своей сумки ту самую жемчужину и вернул ей. «Ваш дар стал самым значительным событием, которое случилось со мной в этой жизни. Теперь я понимаю, что мы сами наделяем смыслом те или иные вещи. И что многое из этого не имеет столь большого значения. Все, что мог дать мне этот драгоценный камень, временно и второстепенно. Вместо этого я бы хотел обладать такой же щедростью и мудростью, которые позволили вам без колебаний подарить мне эту жемчужину. Если я смогу достичь этого, я обрету по-настоящему важное сокровище в этой жизни».

Американский художник Брэдли Джексон (Bradley Jackson) по праву считается одним из самых популярных и признанных мастеров анималистики в США, чьи гиперреалистичные портреты певчих птиц покорили коллекционеров по всему миру. Его картины создают удивительное ощущение, будто пушистая синица или ярко-алый кардинал вот-вот сорвутся с ветки, напуганные чьим-то неосторожным шагом.

Птицы на его полотнах всегда получаются невероятно яркими, живыми и воздушными, а окружающее их пространство наполнено легким светом, простором, пышными цветами или белоснежными сугробами.

Секрет такой завораживающей достоверности кроется в уникальной авторской технике работы с акрилом. Сначала художник с помощью аэрографа наносит на холст сильно разбавленную краску, создавая эффект мягкого фокуса и глубокого размытия заднего плана. Затем плотным, неразбавленным акрилом он прорисовывает саму птицу с микроскопической, ювелирной детализацией, прорабатывая каждое перышко и живой блик в глазах-бусинках. Это сочетание импрессионистского светящегося фона и фотографической точности главного героя заставляет картину буквально оживать на глазах.

Любовь и привязанность к животному миру Брэдли Джексон несет из самого детства, которое он провел в диких, нетронутых цивилизацией лесах северного штата Мэн, на живописных берегах реки Сент-Джонс. Часами выслеживая лесных обитателей, будущий художник научился замечать неуловимые детали: как падает свет на крыло, как утренний иней покрывает сухие ветки и насколько хрупкими кажутся первоцветы на фоне суровых гор. Это чистое детское восприятие девственного мира живет в сердце мастера и по сей день, оставаясь главным источником его вдохновения.

Сегодня Брэдли Джексон живет и творит в Вермонте, а его работы находятся во многих престижных частных коллекциях по всему миру. Сменяющие друг друга сезоны приносят художнику новые сюжеты, аудитория его поклонников неуклонно растет, а зрители получают редкую возможность замедлить бег жизни и насладиться духом первозданной, чистой природы.