Британский писатель Джулиан Барнс в биографической книге «Шум времени» разделил жизнь Дмитрия Шостаковича на три части: «На лестничной площадке», «В самолете», «В автомобиле». Лестничная площадка — символ тяжелого ожидания: вот сейчас, в эту ночь, подъедет к дому черный воронок, и жизнь уже не будет прежней Самолет — знак мировой славы: трансатлантический перелет, выступления в Нью-Йорке, признания в любви, неудобные вопросы. Автомобиль — не роскошь, но необходимость для человека, чье тело к концу жизни изъедено болезнями. Та красная нить, что тянется через весь барнсовский текст, могла бы называться «В стрессе».

На лестничной площадке

Собрать чемодан, ждать перед дверью собственной квартиры, нервно куря, вслушиваться в ночные шумы, не стучат ли по лестнице три пары тяжелых сапог, — смелость это или трусость? И то и другое. Трусость, потому что дрожишь и воображаешь, что последует дальше, отчего дрожь лишь сильнее. Смелость — потому что спасаешь родных от унизительного зрелища, как тебя вытаскивают прямо из постели и забирают навсегда. Тридцатилетний Дмитрий Шостакович наверняка мучился сомнениями, трус он или храбрец. Независимо от ответа, чемодан он собирал и на площадку ночами выходил. После «Сумбура вместо музыки» прийти за ним были просто обязаны.

26 января 1936 года постановку оперы «Леди Макбет Мценского уезда» посетила вся советская верхушка: Сталин, Молотов, Жданов, Микоян. Произведение, которым молодой композитор — уже прославившийся «Песней о встречном» из популярного фильма, — по-настоящему гордился, руководству страны не понравилось.

Споры о вкусах решались тогда директивно — через два дня в «Правде» вышла передовица с такими словами, какие более походили на приговор: «Следить за этой „музыкой“ трудно, запомнить ее невозможно. <…> На сцене пение заменено криком. Если композитору случается попасть на дорожку простой и понятной мелодии, то он немедленно, словно испугавшись такой беды, бросается в дебри музыкального сумбура, местами превращающегося в какофонию».

Барнс блестяще описывает то, что читалось между строк той статьи: «„Композитор, видимо, не поставил перед собой задачи прислушаться к тому, чего ждет, чего ищет в музыке советская аудитория“. Тут впору прощаться с членским билетом Союза композиторов. „Опасность такого направления в советской музыке ясна“. Тут впору прощаться с сочинительством и концертной деятельностью. И наконец: „Это игра в заумные вещи, которая может кончиться очень плохо“. Тут впору прощаться с жизнью». Что Дмитрий Дмитриевич и делал — тем более, что был в ту пору молодым семьянином: жена Нина ждала их первенца — дочь Галину.

С Ниной Варзар юный Дмитрий обручился тайком от родственников: мать его была, по воспоминаниям самого композитора, женщиной тираничной и однажды уже воспротивилась его отношениям с другой девушкой. Нет, Софья Васильевна Шостакович (Кокоулина) не страдала от ревности: скорее, она не доверяла болезненного сына чужой заботе. Здоровье юноши пошатнулось вскоре после смерти отца, лишившей семью средств к существованию.

Тогда Митя учился в Петроградской консерватории, в послереволюционные годы не способной давать достаточный паек. В 1922 году операция по удалению аппендикса едва не стала для студента последней. «Двадцать два раза начиналась рвота; на сестру милосердия обрушились все известные ему бранные слова, а под конец он стал просить знакомого, чтобы тот привел милиционера, способного единым махом положить конец всем мучениям. Пусть с порога меня пристрелит, молил он. Но приятель отказал ему в избавлении», — так описывает тот день Джулиан Барнс.

На все жизненные трудности Дмитрий Шостакович привык реагировать единственным способом: выкуривать для успокоения очередную сигарету и браться за работу. Так поступал он и в шестнадцать (едва оправившись от аппендицита, устроился тапером в кинотеатр), и в шестьдесят восемь (лежа в больнице с опухолью в легком, отпросился на неделю домой — закончить Сонату для альта и фортепиано).

В самолете

Знаменитую Седьмую симфонию Дмитрий Шостакович начал писать в Ленинграде в 1941 году, закончил в эвакуации — премьера состоялась, вопреки мифу, не в блокадном Ленинграде, а в Куйбышевском театре оперы и балета 5 марта 1942 года. Уже через четыре месяца она прозвучала в радиоэфире США — и вознесла советского композитора на мировой музыкальный Олимп.

Если бы ночные бдения 1936-го оказались не напрасными, если бы не пропал бесследно ведший дело Шостаковича следователь, если бы приближающаяся война не отложила на потом споры о «формализме» и «народном искусстве» — и еще десятки других «если бы»! — не было бы ни «Ленинградской симфонии», ни приглашения советской делегации на Всемирную конференцию в защиту мира.

Это произведение стало не просто квинтэссенцией всего творчества композитора — а музыкальным символом Второй мировой, средоточием всего ее трагизма. Возможна ли поэзия после Освенцима — вопрос в каком-то смысле и сегодня открытый, но на вопрос о возможности музыки после такой катастрофы, как блокада, ответ нашел именно Шостакович.

Вторая волна репрессий нахлынула вскоре после Победы вместе с фигурой Андрея Жданова, а с уходом секретаря ЦК ВКП(б) в мир иной в 1948 году так же внезапно схлынула. За полгода до смерти Жданова Шостакович вместе с Прокофьевым, Хачатуряном и другими композиторами был обвинен в привычном уже «формализме» («формалистические извращения, антидемократические тенденции в музыке, чуждые советскому народу»), плюс в «пресмыкательстве перед Западом». Иначе говоря, в том, что мир высоко оценил его творчество.

Тем ироничнее и символичнее, что годом позже Дмитрия Дмитриевича отправят в Соединенные Штаты представлять Советский Союз. В США он сорвет овацию: музыкой, конечно, а не напыщенной, длинной, как будто чужой речью. На это обращает внимание Барнс: Шостакович старался избежать всякой политики, мечтал, чтобы она его не касалась — а потому соглашался говорить все, что угодно, любые «правильные» фразы, словно отчуждаясь от собственного голоса.

Таким же манером выходили в «Правде» и «Советской музыке» статьи за его подписью — кроме имени и фамилии, от композитора там ничего и не было. «Чем труднее времена, тем настырней руки. Так и норовят схватить тебя за причинное место, отобрать еду, лишить друзей, родных, средств к существованию, а то и самой жизни», — пишет Барнс. Трудно измерить влияние малодушия на продолжительность жизни, но если перевести каждую сделку с совестью в число выкуренных сигарет, то станет ясно: у Дмитрия Шостаковича такие сделки украли доброе десятилетие.

Потому, быть может, где-то в небе над Рейкьявиком он втайне мечтал об ингаляторе с бензедрином от аэрофобии, о котором рассказал ему спутник. Но — и тут побоялся: устройство это ему презентовали как глупую игрушку для капиталистов-наркоманов.

В автомобиле

«Оттепель» Дмитрий Шостакович встретил в статусе главного советского композитора и человека с достатком: как писал он сам, изрядную долю таланта пришлось пустить на создание посредственной музыки к пафосным кинофильмам — зато денег теперь было в избытке. Он позволил себе автомобиль, правда, лишь «Волгу», а не такой желанный «Мерседес»: шлейф от «сумбура» тянулся и после смерти Сталина.

Фантастически надежный «Мерседес» превратился в мечту еще и из-за педантизма Дмитрия Дмитриевича: он любил, когда все — электричество, водоснабжение, канализация — работает бесперебойно. Раз в два месяца ходил в парикмахерскую и столь же часто — к зубному врачу. Он постоянно мыл руки и не допускал, чтобы в пепельнице скапливалось более двух окурков, а в доме появлялся хотя бы намек на беспорядок. Сегодняшние психотерапевты назвали бы это легким обсессивно-компульсивным расстройством, но эта мания порядка, парадоксальным образом не распространявшаяся на собственные сердце и легкие, помогала композитору сохранять выдающуюся творческую форму.

В 1960-е гг., став секретарем Правления Союза композиторов СССР — должность, которую он молча презирал, как презирал и бессменного председателя организации Тихона Хренникова, — Дмитрий Шостакович стал много пить. На этом фоне начала прогрессировать редкая болезнь: у него то и дело немели руки, а позже слабость распространилась по всему телу.

«Я совсем беспомощен в бытовых делах. Я не могу самостоятельно одеваться, мыться и т. п. В моем мозгу будто испортилась какая-то пружина, после 15-й симфонии я не сочинил ни одной ноты. Это для меня ужасное обстоятельство», — писал композитор в дневнике. Помогала ему молодая — лишь парой лет старше дочери! — жена Ирина Антоновна. «Держался он терпеливо; неприятности доставляла не столько хворь, сколько реакция окружающих. Сочувствие досаждало еще больше, чем хвала», — замечает Барнс.

В 1973 году Шостаковичу разрешили посетить США для обследования и лечения. Однако и американские врачи оказались бессильны: к атрофии мышц добавились камни в почках и новообразование в легких. «Старая развалина» — говорили о Шостаковиче злые языки. В какой-то момент композитор фактически разучился писать: лишь поддерживая левой рукой бессильную правую, удавалось ему кое-как выводить ноты новых произведений.

Какие именно недуги в конечном счете сгубили Шостаковича, сказать трудно. Скорее всего, это тот случай, когда одно цеплялось за другое: стрессы провоцировали тревожность, та расшатывала нервы и сердце, а курение способствовало развитию онкозаболевания — все вместе оказалось в итоге слишком тяжким бременем для организма композитора.

Сам Дмитрий Дмитриевич говорил, что для своего здоровья и без того прожил неприлично долго. Скончался он незадолго до своего 69-летия, за неделю до смерти последний раз побывав дома и дописав коду Сонаты для альта и фортепиано. Незаконченной композитор-педант будет считать лишь Пятнадцатую симфонию, на которую сил у него уже не осталось.

Автор текста: Александр Акулиничев

Все течет, все меняется – так утверждали древние философы. Однако, кое-что остается неизменным во все времена - то, с какой изобретательностью чиновники придумывают, за что бы еще собрать платежи с населения. Фантазия государственных мужей поистине не знает границ. И как в каждой стране есть свои достопримечательности, так и в каждой есть своя коллекция самых необычных и нелепых налогов. За всю историю человечества их набралось немало. Мы расскажем вам о самых удивительных из них.

В каждой стране свои «традиции» уплаты налогов. А уж в истории были особенно забавные случаи налогообложения.

Масло

Жизнь во времена египетских фараонов однозначно была полна причуд. Одна из них — налог на ресайклинг подсолнечного масла. Проще говоря: дозу масла можно было использовать лишь единожды, а потом — обязательно утилизировать. Иначе налог или наказание.

Урина

Чем славен древний Рим? Безусловно, собирателями урины. Богатая аммиаком моча тогда использовалась в разных процессах: загар, производство шерсти, отбеливание зубов и другие. Так, в своё время император Веспасиан обложил налогом публичное справление нужды. Кстати, знаменитая фраза Pecunia non olet («Деньги не пахнут») — принадлежит именно Веспасиану.

Трусость

В средневековой Европе было такое правило: если рыцарь хочет сложить на какой-то период свои полномочия военнослужащего — то выплачивается налог «за трусость».

Холостяцкая жизнь

Август, первый император Рима, поощрял те семьи, где было не менее трёх детей (желательно мужского пола). А вот мужчин-одиночек с 38 лет облагал налогом за холостую жизнь. Ведь государство должно процветать.

Европейские налоги поражали своим широким охватом – от самого насущного, до мелочей.

Налог на жизнь

Английский налог XIV века, платить который были обязаны все живущие, вне зависимости от уровня дохода. Взимание абсурдного сбора стало одной из причин серьезного крестьянского восстания под предводительством Уота Тайлера.

Налог на окна

Голландский, а затем и английский налоговый сбор привел к тому, что владельцы домов значительно сокращали количество окон в своих домах, а то и вовсе избавлялись от них, заложив кирпичом.

Воробьиный налог

Немецкий налог, придуманный в XVI веке. Безобидные птицы не угодили жителям своим звонким чириканьем. Каждый собственник жилья обязан был избавить город не менее чем от дюжины воробьев или заплатить сбор. Развилась даже подпольная торговля дохлой птицей – купить их для отчета было намного дешевле, чем заплатить сам налог.

Шляпный налог

Он собирался в Англии в XVIII веке, когда джентльмены перемещались по городу исключительно в котелках или цилиндрах. Со временем налог утратил актуальность и был отменен.

Восточные налоги отличались своим своеобразием.

Налог за порчу зубов

Чиновники Османской империи придумали этот налог, чтобы возместить свои расходы на лечение зубов. Они утверждали, что от вредной и сладкой пищи, подаваемой в столовых, у них портятся зубы. А значит население в этом виновато, ему и платить.

Налог на нос

Тибетский налог, его размер зависел от величины носа. Длинноносым приходилось платить больше, чем, например, курносым.

Налог на уши

Также был инициативой тибетцев. Он собирался на военные нужды – по монете за каждое ухо. Тем, кто не хотел или не мог платить, отрезали одно ухо. В дальнейшем это даже сокращало размер платежа.

Самые нелепые русские и советские налоги.

Налог на преступления

Пожалуй, самым странным налогом Древней Руси был налог на преступления или вира. По сути своей он напоминал индульгенцию – грамоту на отпущение грехов, купленную за деньги. За любое преступление можно было откупиться – за каждое устанавливался свой размер налога. Зависел он от статуса жертвы преступления. Чем богаче она была, тем больше взимался налог.

Свой вклад в копилку законодательных странностей внес Петр Первый, который не только открыл окно в Европу, но и запомнился введением весьма своеобразных налогов.

Бороды

Пётр Великий в погоне за европейскими традициями и модой в 1698 году постановил, что теперь мужчины должны
ежегодно платить определенную сумму за ношение бороды. Сумма разнилась в зависимости от достатка подданных. В итоге — бород в стране стало, конечно, меньше.

Банный налог

Каждый, кто желал быть чистым, должен был платить налог. Распределялся он довольно справедливо – не по количеству грязи, а по уровню доходов. Купцы и бояре платили в несколько раз больше, чем крестьяне.

Налог на деньги в земле

Царь считал, что неработающий капитал лишает казну причитающегося ей дохода, а значит должен облагаться налогом. А находить нарушителей помогали доносчики.

Налог на цвет глаз

При Петре в Башкирии в XVIII веке каждый должен был платить этот странный налог. Однако, рассчитывался он по-разному. Чем темнее был цвет глаз, тем меньше был размер платежа – считалось, что это исконные башкирцы. А вот зеленоглазым и голубоглазым платить приходилось намного больше.

Налоговые инициативы в Советском Союзе также были довольно необычными.

Налог на полоскание белья

Такой налог существовал в начале прошлого века в Алтайском крае. Видимо, считалось, что белье сильно загрязняет окружающую среду.

Налог на холостяков

В СССР он был введен в 1941 году, а отменен в начале 90-х. Этим сбором государство провозглашало дополнительную помощь многодетным семьям. Несмотря на довольное долгое существование, этот налог был крайне не популярен среди населения.

Налог на алкоголь

Его ввел в 1985 году Михаил Горбачев. Так он хотел справиться с проблемой пьянства. Правда, эффект получился скорее обратным. Население было возмущено сухим законом и переставать употреблять спиртное не собиралось. Стали множиться подпольные производители алкоголя. Намного увеличилось количество людей, отравившихся некачественной продукцией. Антиалкогольную кампанию пришлось свернуть.

Странные налоги ближнего и дальнего зарубежья

Некоторые европейские налоги отличаются довольно своеобразной логичностью.

Солнечный налог

За место под солнцем на Балеарских островах каждый турист должен платить ежедневный сбор. Платеж был придуман в качестве компенсации за вред, который наносят туристы окружающей среде испанского курорта.

Налог на тень

Венецианский налог на тень в противоположность налогу на солнце. Настоящая находка, ведь любой объект, живой или нет, отбрасывать тень. Пока, правда, налогом облагаются только тени зданий.

Австрийский гипсовый налог

В страну регулярно приезжают туристы, чтобы покататься на лыжах. Разумеется, не обходится без травм. Решив, что на лечение туристов уходит слишком много денег, чиновники ввели налог на гипс, который в обязательном порядке стал входить в стоимость путевок.

Многие мультфильмы 30-летней выдержки пронизаны глубоким философским смыслом. Но жестокая реальность и глубокий внутренний мир мультипликаторов 70-80-90-х заставляли нести этот смысл таким извращенным способом, что сознание многих из нас просто не подлежит восстановлению. И это прекрасно!

Крылья, ноги и хвосты

3 минуты 54 секунды тотального психодела. Хотя казалось бы, ничто не предвещает: просто птицы находят некоторое количество вкусного и принимают взвешенное решение до него добраться.

ФРУ-89

Каждый советский ребенок просто обязан знать, что такое фрустрация. Потому что другим словом происходящее на экране не объяснить.

Контракт

Космическая сага про противостояние человека и его контракта под абсолютно неотразимые джазовые композиции. Тут есть рекламный упоротый робот, карающие сферы, мистер брутальность и неподкупность летающий Кубик Рубика. Смотрится все это настолько стильно, что современным хипстерам лучше не смотреть во избежании эстетического шока.

Падал прошлогодний снег

Да, это банально, но без него никуда. Начнем с того, что повествование ведется от лица человека с запущенной стадией синдрома рассеянного внимания – рассказчик постоянно скачет с одной сюжетной линии на другую и забывает, на чем остановился. Что не портит общей картины – скорее даже помогает полностью погрузиться в атмосферу сюрреализма, царящего в сознании создателей.

Маловато будет!

Медвежуть

С фрустрацией было проще – там сразу дали понять, что к пониманию происходящего стремиться не стоит. Здесь же вы до последнего пытаетесь вникнуть в сюжет, и иногда вам даже кажется, что вы начинаете понимать. Но это ненадолго.

Успокаивать себя можно тем, что это всего лишь сны, которые видит медведь в своей теплой уютной кроватке.

Ух ты, говорящая рыба

Каждое творение киностудии "Арменфильм" – культурный памятник абсурду, сделанный так качественно, что совершенно не замечаешь своего собственного духовного роста.

Контакт

"Солярис" для детей в кратком изложении: инопланетный разум пытается взаимодействовать с земными организмами, принимая форму понятных им предметов. Рисовка в стиле The Beatles в полной мере дополняет картину.

Свирепый Бамбр

Картина про управление гневом и сложности социальной адаптации агрессивного интроверта в мире обычных людей.

Кубик-рубик

Сборник абсолютно безумных короткометражек, столь же прекрасных по содержанию, сколь и по рисовке. Заяц с хвостиком пупочкой, который ищет сам себя, и двое виртуозных друзей, дающих незабываемые представления. Спорим, вы их помните, даже если видели всего раз, и было вам тогда совсем немного лет.