История любви в картинах: Огюст Ренуар и Алина Шариго

«На мой взгляд, картина должна быть приятной, веселой и красивой, да, красивой! В жизни и так слишком много тяжелого, чтобы еще это изображать» — считал Пьер Огюст Ренуар. Политика его практически не интересовала, и даже в самые тяжелые для него моменты художник всегда находил утешение за мольбертом. Прекрасные натурщицы сопровождали мэтра всю жизнь, а одна из них стала его законной супругой и матерью троих детей.


По молодости лет Ренуар не стремился заводить долгих отношений с женщинами, предпочитая наслаждаться красотой их тел, нежных лиц и струящихся волос, которые запечатлевал на своих картинах. Лиза (Лиз) Трео, Маргарита Легран, Сюзанна Валадон… С Лиз Трео он познакомился у своего друга, архитектора и живописца Жюля ле Кёра: подруге сестры хозяина дома в то время исполнилось 18 лет. Лиз стала любимой моделью и спутницей жизни Ренуара на следующие десять лет, с нее он писал «Диану-охотницу», «Алжирскую женщину», «Лиз с зонтиком«…От этого союза родилась дочь Жанна. Ренуар так и не женился на Лиз, однако дочь признал. Ее существование было одним из больших секретов художника, о котором знали считанные люди.

Летом. Цыганка Пьер Огюст Ренуар. 1868, 85×59 см

В 1873 году Ренуар обосновался на Монмартре, сняв мастерскую на улице Сен-Жорж, 35. Деньги на аренду появились после того, как художник продал две свои картины — «Цыганка. Летом» и «Лиза» — богатому торговцу коньяком из Шаранты Теодору Дюре.

«Что может быть на свете печальнее, когда после смерти художника открывают его мастерскую и не находят в ней вороха этюдов! Какую безрадостную лямку он тянул!» — считал Ренуар, для которого новая просторная мастерская стала источником радости и новых творческих поисков. В перерывах между работой он ходил подкрепиться в молочную мадам Камиль, расположенную напротив его мастерской. Здесь, за скромной трапезой, пять лет спустя он познакомится с очаровательной молодой девушкой, которую звали Алина Шариго.

Гребцы в Шату. Пьер Огюст Ренуар. 1879, 81.2×100.2 см

Дочь портнихи и пекаря, Алина Шариго родилась и выросла в маленьком местечке Эссуа, расположенном между Труа и Шатийон-сюр-Сен. Отец ушел из семьи и перебрался в Канаду, оставив после себя лишь долги. Продав все имущество, Эмили Шариго и ее дочь оказались на улице, и были вынуждены ютиться у родственников. Доход портнихи в небольшом местечке был весьма скудным, и когда Алине исполнилось 8 лет, ее мать нашла себе место экономки и уехала из Эссуа, оставив ребенка на попечение тети и дяди. Жизнь Алины была непростой.

Родственники помыкали ею как хотели и временами даже пытались присвоить деньги, которые Эмили посылала на обучение дочери — а училась девочка в частной католической школе и притом блестяще. Возможно, постоянные несправедливые придирки и жестокость стали причиной того, что Алина «заедала» свои печали — тетка в письмах к матери регулярно жаловалась на непоседливость и своеволие девочки, а также ехидно отмечала: «Она рослая и толстая».

Завтрак гребцов (фрагмент). Пьер Огюст Ренуар. 1881

Через несколько лет Эмили Шариго переехала в Париж и стала работать экономкой, а позже — портнихой. Она снимала квартиру в квартале Пигаль, где селились женщины «свободных профессий». Заработки были невелики, но на жизнь хватало. Когда Алине исполнилось пятнадцать, ее тетка под благовидным предлогом избавилась от племянницы, и девочка переехала в Париж, к матери.

Работы Алина не боялась — была и прачкой, и швеей, а вскоре стала прислуживать в молочном кафе, принадлежавшем подруге ее матери, мадам Камиль. Дочь художницы Берты Моризо, Жюли Мане, вспоминала: когда Алина впервые увидела Ренуара, «он был с месье Моне и месье Сислеем; у всех троих были длинные волосы, и они вызвали сильный переполох, когда шли по рю Сен-Жорж, где она жила». Шел сентябрь 1878 года.

Танец в Буживале. Пьер Огюст Ренуар. 1883, 181.9×98.1 см

Ренуар предложил юной девушке стать его натурщицей, и она, поразмыслив, дала согласие. Алина очень нравилась Ренуару. Прекрасно сложенная, со светлыми волосами, которые так обожал художник, она ассоциировалась у него с ощущением уюта и неги. Очарованный новой натурщицей, Ренуар говорил: «Ее хочется погладить по спине, как котенка».

Алину не смущали нервные тики, худое лицо и жидкая бородка Ренуара. Она тоже была очарована — не столько внешностью художника, который был почти на 20 лет старше, но тем внутренним миром, полным жизни и света, который он изображал на своих полотнах.

Белокурая купальщица. Пьер Огюст Ренуар. 1881, 81.8×65.7 см

К моменту встречи с Алиной творчество Ренуара уже начали признавать в широких кругах парижского высшего света — во многом благодаря успеху, который принес портрет, заказанный ему мадам Шарпантье. Хозяйка одного из лучших салонов Парижа, Маргерит Шарпантье, как и ее муж Жорж, влюбилась в творчество импрессионистов, поддерживая их заказами в самые трудные времена.

Вместе с портретом актрисы Жанны Самари картина «Мадам Шарпантье с детьми» была представлена на Салоне 1879 года и получила очень хорошие отзывы критиков. В следующие два года Ренуар написал 21 детский портрет, 15 женских и 11 мужских. Финансовые проблемы, преследовавшие художника на протяжении первых тридцати лет его творческой жизни, остались в прошлом.

Портрет госпожи Шарпантье с детьми. Пьер Огюст Ренуар. 1878, 153.7×190.2 см

Несмотря на успех, Ренуар не желал становиться модным портретистом, и по-прежнему писал жанровые картины, для которых ему требовались натурщицы. Первой работой, для которой ему позировала Алина, стала картина «Гребцы в Шату» (1879). Эмили Шариго, отлично знавшая, что к чему в мире искусства, не преминула наведаться в мастерскую художника. «И этим вы зарабатываете на жизнь? Ну и везет же некоторым» — вынесла она свой вердикт, рассматривая его картины. Знала бы она, через какие тернии прорывался Ренуар на пути к признанию! Однако ж практичную Эмили, желавшую для дочери богатой партии, не особенно интересовали чужие заботы. «Зануда» — называл ее Ренуар, и был по-своему прав.

Танец в городе. Пьер Огюст Ренуар. 1883, 179.7×89.1 см

Между Ренуаром и его новой натурщицей завязалась переписка — поначалу шутливая. «Не подавайте черную мыльную воду вместо кофе с молоком… Не спите до полудня — как Вы тогда будете подавать в 7 утра горячий шоколад?» — игриво пишет художник в одном из первых писем. Как и в случае с Лизой Трео, Ренуар не афишировал своих отношений с Алиной, их любовная связь долгое время оставалась тайной. Будучи ровесником Эмили Шариго, Ренуар демонстрировал несколько покровительственное отношение к Алине. Впрочем, вскоре девушка освоилась, в полной мере демонстрируя свой своенравный, озорной характер и любовь к комплиментам. Она все чаще позировала возлюбленному, становясь на его картинах то брюнеткой, то блондинкой, хотя в действительности обладала рыжим цветом волос.

Завтрак гребцов. Пьер Огюст Ренуар. 1881, 129.5×172.7 см

Торговец картинами и галерист Дюран-Рюэль платит Ренуару за «Завтрак гребцов» шесть тысяч франков — впервые работа художника оценена так высоко. Эти деньги позволяют Ренуару снять квартиру в доме 18 по рю Удон, оставив за собой мастерскую, где вместе с ним проживал его брат Эдмон. Именно он ссудил Ренуару матрас и поклялся держать их с Алиной отношения в строгом секрете.

Жениться Ренуар не спешил, поскольку чувствовал, что финансово еще не готов содержать семью. Да и в целом афишировать свои отношения не хотел: такое поведение могло бы повредить его репутации среди клиентов. Алина согласилась на его условия, переехала к Ренуару и стала хозяйкой в доме художника. Она быстро вошла во вкус новой жизни. «Я получил письмо, в котором ты пишешь, что служанка плохо работает. Тебе ничего не стоит от нее избавиться и нанять другую, ты ведь сама решаешь, как тебе поступать, главное — уложиться в средства, что тебе в любом случае не удается» — пишет Ренуар своей возлюбленной. По его предложению — или настоянию? — Алина уделяет внимание саморазвитию: учит английский язык и берет уроки игры на фортепиано.

Алжирская девушка. Пьер Огюст Ренуар. 1881, 50.8×40.6 см

Их чувства прошли испытание двухмесячной поездкой Ренуара в Алжир. В это же время Алина, изнывающая от одиночества и ревности, получила от отца приглашение приехать к нему в гости, в Канаду. Она медлила с ответом и все-таки решила дождаться Огюста. Их отношения вспыхнули с новой силой, они вместе ездили на пленэры в Шату, Буживаль, Круасси, а осенью отправились за границу, в Италию. Венеция, Флоренция, Рим, Неаполь, Сорренто — позже Алина называла это путешествие их медовым месяцем. Как и всегда, все держалось в тайне, лишь брат Эдмон и верный друг художника, Поль Сезанн, были в курсе их совместной поездки.

Дворец Дожей, Венеция Пьер Огюст Ренуар, 1881, 54.5×65 см

Зимой 1882 года Ренуар тяжело заболел пневмонией. Доктора посоветовали сменить климат, и в сопровождении Алины художник уехал восстанавливать здоровье в полюбившийся ему Алжир. Конечно же, он не мог не работать, и привез из поездки несколько пейзажей и портретов. Рынок искусства лихорадило, и доходы были весьма непостоянными.

Его выручил Дюран-Рюэль, попросив написать портреты своих детей. Ренуар уехал в Дьепп, а Алина, тоскуя, писала ему из Парижа: «Скажи мне, мой бедненький: тебе там в Дьеппе холодно? В Париже мы замерзаем. Ты много работаешь? Скоро закончишь свои портреты? Месяц — это слишком долго! Вся наша поездка этой зимой показалась мне гораздо короче, чем последние две недели без тебя. Пиши почаще, давай знать, что все у тебя хорошо. Любящая тебя Алина».

Дочери Поля Дюран-Рюэля (Мария Терезия и Жанна). Пьер Огюст Ренуар 1882

«Женщины все отлично понимают. С ними мир становится совсем простым. Они приводят все к своей подлинной сущности и отлично знают, что их стирка не менее важна, чем конституция германской империи». Жизнь Алины и Огюста была счастливым союзом.

Алина понимала всю важность его работы и старалась оберегать художника от житейских мелочей и ненужных, по ее мнению, встреч. В отсутствие мужа она руководила рабочими, делавшими ремонт в его мастерской, и регулярно отчитывалась в письмах о проделанных работах и расходах. На людях Алина вела себя со скромностью и достоинством. По словам Дега, она была «похожа на королеву, посетившую бродячих акробатов». Ренуар очень ценил свою спутницу жизни, которая давала ему возможность спокойно пережить творческий кризис, начавшийся после знакомства с великими итальянскими мастерами.

На берегу моря (Алина Шариго) Пьер Огюст Ренуар 1883, 92.1×72.4 см

21 марта 1885 года Алина Шариго родила мальчика, которому дали имя Пьер. С деньгами было туго настолько, что в качестве оплаты Ренуару пришлось расписать двери в квартире доктора, принимавшего роды у Алины. На лето семейство переехало в небольшой городок Ларош-Гюйон, неподалеку от Живерни. Новоиспеченный отец был счастлив, в доме царил мир и покой, работа шла прекрасно. Счастье Ренуара звучало в его картинах, и житейские невзгоды — свои и чужие — меркли перед радостью семейной жизни и удовлетворением собственным творчеством.

Дитя у груди (Материнство) Пьер Огюст Ренуар 1886

Удачный американский вояж Дюран-Рюэля несколько поправил финансы семьи Ренуара. Им хватало на жизнь, на краски и холсты. Художник к тому времени разошелся практически со всеми своими друзьями-импрессионистами, за исключением Клода Моне, с которым их связывала многолетняя крепкая дружба.

Алина и Пьер. Мать и дитя. Пьер Огюст Ренуар 1887, 79×63 см

За два дня до наступления нового, 1889 года, Ренуар тяжело заболел. «Половина лица у меня будто парализована, — описывал он свое состояние Дюран-Рюэлю. — Я не могу ни спать, ни есть». Подозревали отит, но вскоре парижские врачи пришли к выводу, что болезнь имеет ревматическое происхождение, и рекомендовали отдых и лечение электричеством.

Ренуару удалили часть зубов, ему приходилось питаться лишь перетертой вареной едой, отчего он сильно исхудал. Здоровье художника, ужасно тяготившегося своим состоянием, стало улучшаться лишь к концу весны. Верная Алина не отходила от него ни на шаг. Болезнь отступала, и вновь Ренуар отправился на пленэры. И вновь, как и прежде, он начал получать полное удовлетворение от своей работы, достигнув согласия с самим собой.

14 апреля 1890 года Ренуар сочетался с Алиной Шариго законным браком в мэрии IX округа Парижа.

Мадам Ренуар и ее сын Пьер. Пьер Огюст Ренуар. 1890

Как известно, красота — в глазах смотрящего. Вот почему Ренуар был неприятно удивлен прохладным приемом, который ему оказали в доме Эжена Мане и Берты Моризо. Художница, несколько лет поддерживающая с Ренуаром дружеские отношения, была разочарована Алиной, ее простыми нарядами и располневшей фигурой. «Не могу передать Вам мое изумление, — писала Моризо своему другу, поэту Стефану Малларме, — при виде этой грузной особы, которую, право, не знаю почему, я представляла себе похожей на женщин с картин ее мужа».

Портрет Алины Шариго. Пьер Огюст Ренуар. 1885

Что для чопорной Моризо «грузность», то для Ренуара — «пышность форм». Впрочем, нельзя сказать, что он вовсе не обращал внимание на объемы своей ненаглядной половины. Еще в 1887 году он писал Алине: «Попытайся ответственно относиться к своему здоровью… пробуй хоть немного двигаться. Я боюсь, что твой жир сыграет с тобой злую шутку. Я знаю, что худеть нелегко, но мне не хотелось бы, чтобы ты раньше времени начала болеть… Заботься о себе».

И при этом художник по-прежнему верен себе, своему неизменному философско-восторженному мировоззрению. На его картинах появляются полные женщины, что с того? Таков Ренуар, его солнечное восприятие мира, его независимость во взглядах и то, что ему очень дорого — «право делать глупости».

После купания. Пьер Огюст Ренуар, 1888, 65×54 см

Большая парижская персональная выставка Огюста Ренуара, организованная Дюран-Рюэлем в 1892 году, прошла с огромным успехом. Это был не только успех художника, но и его жены: она была законной супругой признанного гения. Свой статус Алина демонстрировала лишь там, где ей позволялось: Ренуар по-прежнему не вводил ее в некоторые круги знакомых, тщательно оберегая свою независимость.


15 сентября 1894 года у Ренуаров родился второй сын — Жан. Это было поистине замечательное событие, поскольку две предыдущие беременности Алины закончились выкидышами. Для помощи по дому пригласили дальнюю родственницу мадам Ренуар — юную Габриэль Ренар, которая вскоре стала членом семьи. Озорная, бойкая, слегка дерзкая, очень простая в общении, Габриэль обожала своего «хозяина». Несмотря на обострившуюся болезнь, Ренуар продолжал писать восхитительных женщин с округлыми формами и нежных младенцев, дивной красоты пейзажи. В его ярких картинах — жадная тяга к молодости, к природе, ко всему живому. Габриэль стала основной натурщицей художника и много ему позировала — и одна, и с маленьким Жаном на руках.

Габриэль и Жан. Пьер Огюст Ренуар • Живопись, 1895

Алина была счастлива. Ей больше не надо заниматься домашними делами, постоянно нянчить младенца и позировать мужу. Состоятельная парижанка, жена известного художника, Алина может себе многое позволить — в частности, штат прислуги. Ее новое отношение к жизни отличалось от взглядов мужа, который не желал выходить из своей роли художника-труженика — быть может, потому что это была вовсе не роль, а смысл его существования. По настоянию Алины осенью 1896 года Ренуар приобрел в Эссуа трехэтажный дом. Мадам Ренуар очень любила бывать в родном городе, откуда уехала скромной девочкой и куда вернулась состоятельной представительницей среднего класса. Она не стеснялась демонстрировать свой новый статус перед родственниками — и ей это нравилось.

Весна в Эссуа. Пьер Огюст Ренуар. 1900, 50.2×62.2 см

«Ренуар был безумным отцом. Он все делал не так, как положено или кем-то доказано, он был волшебником, вдохновителем, сказочником. Чтобы угомонить маленького сына Жана на полчаса для позирования, ему прямо в мастерской читали Андерсена. Однажды в мастерскую во время такого детского сеанса заглянул кто-то из знакомых Ренуара и возмутился: «Зачем вы читаете ребенку эту ложь? Он будет думать, что животные разговаривают!» Ренуар улыбнулся и ответил: «Они и правда разговаривают!"

Ренуар с женой часто бывали в театре. Первый сын Пьер родился совсем недавно — и они просили соседку присмотреть за малышом, уезжая на очередную премьеру. В антракте вдвоем летели домой на фиакре, чтобы одним глазом взглянуть на спящего сына, и возвращались точно ко второму акту. Потом то же самое они будут проделывать с маленьким Жаном, независимо от надежности сиделки и родительского опыта…» — читайте также «Штрихи к портрету: 6 историй о важном и неважном в жизни Ренуара».

Здоровье Ренуара не становилось лучше, а после того, как в 1897 году он повторно сломал правую руку, начали проявляться первые признаки артрита, который в то время практически не умели лечить. Художник уделял своему здоровью много внимания, стал упражняться и даже научился жонглировать маленькими мячиками. «Когда промахнешься, волей-неволей приходится наклоняться, чтобы поднять мячик, делать непредвиденные движения, доставая его из-под мебели» — шутил Ренуар. Алина периодически садилась на диету в попытках сбросить вес, который вскоре опять набирала.

Пьер Огюст Ренуар. Портрет семьи художника. 1896

На картине «Портрет семьи художника» присутствует девочка — возможно, именно так Ренуар ввел в свою личную картину семьи дочь Жанну, которая к тому времени уже благополучно вышла замуж. Алина здесь ничем не напоминает ту очаровательную натурщицу, какой она была до замужества. Теперь это почтенная зажиточная дама в богатом наряде — воплощение мечты молоденькой белошвейки об удачном браке. А ведь прошло каких-то тринадцать лет…

Жан рисует. Пьер Огюст Ренуар. 1901

С наступлением зимы здоровье Ренуара ухудшалось, поэтому он завел традицию — уезжать в это время на юг. Солнце, море, нежные краски, ясное, прозрачное небо — здесь художник чувствовал себя как дома. Вместе с ним приезжала семья — Алина с Жаном, Габриэль и любимая натурщица Мари по прозвищу «Булочница» (старший сын, Пьер, учился в коллеже Сен-Круа де Нейи и жил в интернате).

Жизнь «семейства» была достаточно простой, Габриэль и Мари позировали по очереди, они же жарили в мастерской картошку. Для Алины такое положение вещей было привычным, зато у посетителей складывалось весьма нелестное впечатление о прославленном художнике. Впрочем, это развлекало Ренуара, который добродушно отмахивался от всех кривотолков.

Габриэль с обнаженной грудью. Пьер Огюст Ренуар, 1907

В 59 лет Ренуару присвоили звания кавалера ордена Почетного легиона. Его болезнь прогрессировала, ревматизм сантиметр за сантиметром завоевывал тело. Известие о беременности жены повергло Ренуара в уныние: он находился в нервном напряжении, деля свое время между работой и регулярными выездами на лечение — то на воды, то на грязи. Художник чувствовал течение времени, которое исподволь разъедало его, и заранее просил жену не навязывать ему общество будущего ребенка. Ему нужны были покой и тишина, кисти и краски, которыми он писал Жизнь. Это был его личный поединок с болезнью и неминуемой смертью, в котором детские крики составляли слишком большой контраст.

Семья Ренуар: Алина (43 года), Коко (1 год), Жан (8 лет), Пьер (17 лет), Огюст (61 год). Мастерская художника на рю Коленкур, 73, Париж. Ок. 1902. Архив Воллара, музей д’Орсе, Париж. Фотограф неизвестен

Алина родила третьего сына, Клода-Альбера, 4 августа 1901 года в Эссуа. И эта новая жизнь, пришедшая в мир в облике крепкого, розовощекого младенца, повергла Ренуара в полнейший восторг! Какое это было счастье — сидеть за мольбертом, писать новые картины и тихо напевать! Несмотря на боли, художник опять начал выезжать на пленэр, но вскоре наступило очередное ухудшение: он стал плохо видеть левым глазом. Жан вырос, перед школой ему остригли золотистые кудри, что ужасно расстроило художника. Что ж, у Ренуара еще оставались его веселые натурщицы и крошка Клод, или, как его называли, Коко.

Портрет Клода. Пьер Огюст Ренуар. 1907

По настоянию Алины в Кане была куплена усадьба «Колетт» с прилегающими к ней угодьями в 2,5 гектара, на которых росла старая оливковая роща, фруктовые деревья, виноград и розы. Ренуар выстроил удобную большую виллу, Алина — разбила огород и завела кур. Окончательно утвердившись в роли домоправительницы, Алина вмешивалась в жизни всех своих домочадцев, управляла имениями мужа и разросшимся к тому времени штатом прислуги.

Ренуар, во всем соглашавшийся с женой, за ее спиной поступал так, как считал нужным. Для него был выстроена отдельная мастерская в саду: большой дом подавлял своей шумностью и суетой. Но жизнелюбие и юный, ясный взгляд дарили ему ровное, яркое творческое пламя, которое понемногу съедало его плоть — но не дух.

«Когда старишься вместе, перестаешь видеть друг друга. Исчезают морщины и полнота. Впрочем, любовь — это очень много, и я недостаточно мудр, чтобы все объяснить, но в нее входит и привычка» — так объяснял Ренуар свои отношения с женой в письме к Берте Моризо.

Усадьба Коллет, Кань-сюр-Мер. Пьер Огюст Ренуар. 1914, 54.6×65.4 см

Пока Ренуару позволяло здоровье, он много путешествовал, по-прежнему предпочитая проводить зиму на юге. Алина также постоянно находилась в разъездах, она любила морские курорты и дом в Эссуа. Жана отдали на обучение в пансион, и он сменил не одно учебное заведение, прежде чем родители приняли решение обучать его на дому, как и его младшего брата. Мальчик очень любил отца, и это было взаимное чувство. Старший сын Пьер выразил желание обучаться актерскому мастерству, и, несмотря на упорное сопротивление отца, поступил в парижскую Консерваторию. Прервав обучение на трехлетнее прохождение воинской службы, Пьер довел дело до конца и преуспел — чем весьма порадовал Ренуара.

Жан в охотничьем костюме. Пьер Огюст Ренуар, 1910

Ренуар, Коко и Алина. Эссуа, 1912. Фотограф неизвестен. Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, особое собрание художественной библиотеки, собрание Жана Ренуара

В Париже Ренуары сменили квартиру — и Огюсту, и Алине уже трудно было взбираться на пятый этаж. Болезни жены и ее нежелание бороться с лишним весом и злили, и беспокоили Ренуара. Рядом с художником теперь постоянно находилась Габриэль, которая была для него и служанкой и натурщицей, и сиделкой.

Открытая, мягкая и доброжелательная, она постоянно сопровождала Ренуара и заботилась о нем. Слава художника росла, как и его гонорары, как и пропасть между ним и Алиной. Она хотела роскоши и признания, он — спокойной жизни и общения с друзьями. И, как писал сам Ренуар, «это не помешает мне трудиться день ото дня, так, как будто ничего не произошло».

Габриэль перед зеркалом. Пьер Огюст Ренуар 1910

Началась Первая мировая война, Пьера и Жана Ренуаров призвали в армию. Отец очень переживал за детей, но и помыслить не мог, чтобы использовать свое положение для освобождения отпрысков от военной службы. Работа теперь давалась ему с трудом, но по-прежнему оставалась неиссякаемым источником житейской радости и смыслом существования.

Мадам Ренуар переживала по-своему, углубившись в вязание солдатских шарфов. Писем от сыновей не было, друзья настоятельно советовали художнику уехать из Парижа, но Ренуары решились на отъезд только тогда, когда немцы вплотную подошли к французской столице. Новость о контрнаступлении художник узнал уже в Кане — как и известие о том, что его сын Пьер получил ранение и находится в госпитале. Через две недели Ренуары узнали, что и Жан угодил в больницу. Алина решительно собралась в дорогу и в течение месяца навестила обоих сыновей.

Женщина собирает цветы (сад в Коллетт). Пьер Огюст Ренуар. 1912, 36×25 см

«Ренуару, мучительно больному и стареющему, срочно нужна была натурщица-блондинка для новой картины. Мадам Алин Ренуар вышла из дома, села в трамвай до Ниццы и пришла прямо в Академию живописи искать мужу блондинку. На этом же трамвае Андре Гесслинг, Дедэ, как ее тогда все называли, каждое утро будет приезжать в дом Ренуаров и позировать для „Купальщиц“…»

У Ренуара всегда были личные секреты, о которых никто не знал. Но и Алина прекрасно умела хранить тайны: уже несколько лет она страдала диабетом. Переживания за детей только усугубили болезнь, и весной 1915 года она призналась мужу, что уже несколько лет лечится втайне ото всех. Не успел Ренуар отойти от этой печальной новости, как семья получила письмо: Жан лежит в госпитале, у него раздроблена шейка бедра. Когда Алина примчалась к сыну, его как раз готовили к ампутации. По настоянию матери новый врач пересмотрел лечение, и ногу удалось сохранить.

Мадам Ренуар и щенок. Пьер Огюст Ренуар. 1910

Алина вернулась в Кань и слегла — силы ее были на исходе. По настоянию врачей больную перевезли в Ниццу, но уже в июне стало ясно, что все усилия напрасны. 27 июня 1915 года мадам Ренуар скончалась. Ее прах поместили в склеп семьи Румье-Фаро, у которых Ренуары арендовали квартиру.

«Дорогой Дюран-Рюэль, моя жена, будучи уже больной, вернулась из Жерардмера совершенно разбитой. Она так и не оправилась. Вчера она скончалась, по счастью так этого и не осознав. Ваш старый друг Ренуар» — вот одно из немногих упоминаний художника о смерти Алины. Он не лил слез, не предавался скорби и траура не соблюдал. Лишь через семь лет, уже после смерти самого Ренуара, прах Алины перевезли в Эссуа и захоронили на местном кладбище, неподалеку от могилы мужа.

Розы в вазе. Пьер Огюст Ренуар 1917, 61.5×50.7 см

После смерти Алины Ренуар прожил еще 4 года. Он наслаждался каждым отпущенным ему днем и был полон счастья, которое изливалось на его картины полноводной рекой. Прекрасные женщины, роскошные цветы, торжество жизни и плодородия — Ренуар до последней минуты оставался верен своему взгляду на мир, на личное понимание гармонии.

Ни прогрессирующая болезнь, ни студеные, ненавистные ему зимы — ничто его не могло остановить. Перемещаясь между Парижем, Канем и Эссуа, он постоянно писал картины, участвовал в столичной художественно жизни, снова увлекся скульптурой и учил младшего сына Клода гончарному делу.

В свою последнюю зиму, невыносимо страдая от ревматизма, он написал уменьшенную копию картины «Материнство» с его Алиной — Пьер Огюст Ренуар работал до последнего дня, и до последнего дня его живопись была яркой и жизнеутверждающей. Он ушел из жизни в ночь со 2 на 3 декабря 1919 года.
Источник: artchive.ru
Поделись
с друзьями!
650
0
7
6 месяцев

История любви в картинах. Архип и Вера Куинджи

Две любви было в жизни художника Архипа Куинджи. Первая — громкая, яркая, неистовая, к Искусству. И вторая — тихая, неспешная, но такая же крепкая — к своей жене, единственной спутнице всей его жизни Вере Леонтьевне. Архип Иванович был достаточно скрытным и скромным человеком, дневников не вел, письма писал редко, о себе особо не рассказывал. Свидетельства о его юношеских годах, равно как и истории из его семейной жизни, остались лишь в воспоминаниях учеников и современников, откуда мы их и извлекаем по крупицам. Заодно расстаемся с привычными штампами вроде «ожидания длиной в дюжину лет» и «авансом в сто рублей за серьезность намерений».


С будущей женой юный Архип познакомился в родном Мариуполе. Когда это произошло? Во многих источниках указывается 1863 год. Если принять во внимание год рождения самого художника (1842-й, по мнению историков, хотя обсуждается и 1840-й, и 1843-й), и год рождения его будущей жены Веры (родилась то ли в 1854-м, то ли в 1855-м), то на момент их знакомства Архипу был 21 год, а Вере — всего 9 лет. Даже если учесть диапазоны в толковании дат в 2−3 года, трагические истории про «ожидание длиною 12 лет», которыми так любят упиваться многие, пишущие про судьбу Веры Куинджи, все равно будут выглядеть как несостоятельные. Но как же все было на самом деле?

Портрет А.И. Куинджи Иван Николаевич Крамской 1872, 35×28 см

В биографическом очерке «А.И. Куинджи», вышедшем в 1913 году из-под пера публициста Михаила Неведомского и старинного друга Куинджи, художника Ильи Репина, есть любопытное упоминание об одной из самых ранних работ Архипа Ивановича. «…Из рисунков юноши Куинджи упомянем о портрете отца его будущей жены, купца Шаповалова-Кетчерджи: эта работа относится к семнадцатилетнему возрасту Архипа Ивановича и сохранилась у госпожи Лосевич» — пишет Неведомский. Прибавим к 1842 году — предполагаемому году рождения Куинджи — 17 лет — и получим 1859-й. Вере Шаповаловой-Куинджи в ту пору всего 4 года. Следовательно, нельзя исключить версию о том, что Архип Иванович был знаком с семейством своей будущей жены задолго до того, как влюбился в Веру Леонтьевну. Они жили в одном городе, наверняка неподалеку, оба происходили из греческих семей, которые всегда держались вместе.

Море. Серый день. Мариуполь Архип Иванович Куинджи 1870-е , 19.4×30.3 см

Итак, будущая супруга Архипа Ивановича Куинджи родилась, как и он сам, в Мариуполе. Отец Веры, обрусевший грек Елевферий Спиридонович Кетчерджи, был весьма состоятельным купцом, продолжавшим дело своей семьи — выделку шапок и торговлю мехами. Отсюда и первая часть составной фамилии семьи — Шаповаловы-Кетчерджи. Желая дать своей дочери приличное образование, родители отправили девочку в Керчь, в Кушниковский институт благородных девиц. Плата за обучение была вполне доступной для детей из семей среднего класса. Здесь Веру обучали математике, русскому, французскому и греческому языкам. В программе были история искусств и изящная словесность, рисование, танцы, музыка, рукоделие, ведение домашнего хозяйства и Закон Божий. Обучение длилось семь лет, и на протяжении этого времени ученицы покидали стены Института лишь для поездок к родственникам. Наверняка за эти годы Вера могла встречать Архипа Куинджи, когда приезжала домой на каникулы.

Если предположить, что в Кушниковский институт благородных девиц принимали, как и в Смольный, в возрасте от 9 до 13 лет, то Вера Шаповалова-Кетчерджи окончила учебное заведение, когда ей было от 16 до 19 лет. Все годы, конечно же, условны из-за больших пробелов в точных датах биографий наших героев. Тем не менее, можно с изрядной долей вероятности утверждать, что молодые люди знали друг друга много лет, время от времени встречались, и в какой-то момент между ними вспыхнули чувства.

Кушниковский институт благородных девиц.

История о том, что отец Веры требовал у Куинджи «сто золотых рублей», а после и более крупные суммы в знак его серьезных намерений, кажется надуманной. Девушка из богатой купеческой семьи, да еще и с блестящим образованием (и богатым приданым!), могла сделать очень выгодную партию. Так что это действительно была любовь, притом взаимная. Понятно, что для женитьбы Куинджи нужно было добиться финансового успеха. И он его добился.

Вид Исаакиевского собора при лунном освещении Архип Иванович Куинджи 1869, 80×124.5 см

Мечта юноши — учиться в столичной Академии художеств — подпитывалась всеми, кому довелось видеть его рисунки. Зарабатывая на жизнь, Куинджи освоил искусство ретуши фотографий, которое давало ему кусок хлеба и поддерживало на пути к мечте. Пока Вера училась в начальных классах Института благородных девиц, он в 1868 году держал — и провалил — свои первые экзамены в Академию художеств, но мечта была здесь, рядом. Найдя место ретушера в фотоателье, Куинджи большую часть денег тратил на краски и холст, и 21 августа 1868 года представил на суд Совета Академии художеств картину «Татарская деревня в Крыму при лунном освещении». Решение Совета было положительным, картина попала на академическую выставку, а Куинджи получил звание свободного художника. Его талант был настолько явным и неоспоримым, что суровые академики год спустя позволили ему держать экзамены лишь по основным предметам. В 1870 году он получил диплом неклассного художника.

Архип Куинджи. «Татарская деревня при лунном освещении на Южном берегу Крыма» (фрагмент). 1868 Местонахождение картины неизвестно. Фотокопия (воспр. по изд.: Неведомский М.П., Репин И.Е. Куинджи. СПб., 1913).

Следующие пять лет Куинджи прошли под знаком Товарищества передвижников. Он пишет «Осеннюю распутицу» (за которую получает в 1872 году звание классного художника 3-й степени), «Забытую деревню», «Чумацкий тракт в Мариуполе». Крепкие дружеские узы связали Куинджи с его товарищами по Академии — Ильей Репиным, Виктором Васнецовым, Федором Буровым. В 1873 году он познакомился с Иваном Крамским, который снимал соседнюю с ним квартиру. Куинджи стали приглашать на вечера и приемы у Крамских: Иван Николаевич считал своего коллегу очень талантливым, но до того оригинальным, что «пейзажисты не понимают, но публика зато отметила». Произведения Куинджи имели большой успех на выставках товарищества передвижников, членом которого он стал в 1875 году. Пришла известность, коллекционер Павел Третьяков заплатил 1500 рублей за две картины. Куинджи смог позволить себе заграничные поездки. В 1875 году он приехал в Париж, где встретил своего друга Илью Репина.
В дружеской беседе Куинджи поведал, что намерен, наконец-то, жениться на своей давней избраннице, Вере Шаповаловой-Кетчерджи. Здесь же, в Париже, был куплен свадебный фрак, цилиндр — и Архип Куинджи отправился Мариуполь, исполнять данное обещание.

Осенняя распутица Архип Иванович Куинджи Живопись, 1872, 70×110 см

Молодые обвенчались в церкви Рождества Пресвятой Богородицы, в которой самого Куинджи крестили в детстве. Свадьба, по греческому обычаю, была большой и шумной. Молодые отправились в Санкт-Петербург, а оттуда — в свадебное путешествие на остров Валаам. Дорогой случилось досадное приключение: из-за разыгравшейся непогоды пароход, на котором путешествовали Куинджи, сел на мель, и пассажирам пришлось спасаться на лодках. Все закончилось благополучно, а Архип Иванович впоследствии неоднократно живописал этот случай в беседах с друзьями. Впоследствии супруги посетили Валаам еще раз — и без всяких происшествий.
В Санкт-Петербурге новобрачные поселились на Васильевском острове. В 1876 году Куинджи снял квартиру с мастерской в доме № 16 по Малому проспекту угол 6-й линии. Как вспоминал литературный критик Михаил Неведомский, в этом доме шла «…жизнь художественной богемы: товарищи шумными гурьбами перекочевывали из одной квартиры в другую во всякие часы дня и ночи…»

На острове Валааме Архип Иванович Куинджи 1873, 76×130 см

Единственное дошедшее до нас изображение Веры Леонтьевны Куинджи — небольшой карандашный набросок 21×13 см, сделанный Архипом Ивановичем в 1875 году, вскоре после их свадьбы. Больше он жену не рисовал — хотя сам неоднократно позировал друзьям для портретов. Было время, когда Куинджи настаивал на том, чтобы его жена получила художественное образование, для чего приобрел ученическую копию Александра Иванова с работы Деннера «Нищий». Доподлинно неизвестно, почему Вера Леонтьевна не стала учиться, однако ж эта работа Иванова осталась в семье вместе с еще одной картиной, не принадлежащей кисти Куинджи — портретом художника кисти Репина.

Архип Куинджи. Портрет жены художника Веры Леонтьевны Куинджи. 1875 Набросок. Бумага, графитный карандаш. 20,9×13,1.

Через год после женитьбы Архип Куинджи написал картину «Украинская ночь». Это был фантастический успех! Публика валила валом, что называется, не веря собственным глазам — настолько фантастически-реалистичным, тонким и роскошным был этот скромный, по сути, пейзаж . С «Украинской ночи» начался романтический период в творчестве Куинджи. Передвижнические палитры и настроения были забыты: художник нашел свой собственный неповторимый стиль, свое видение света и тени, свой путь в искусстве. И рядом с ним была его любимая и неповторимая Вера, его Муза и вдохновительница.

Украинская ночь Архип Иванович Куинджи 1876, 79×162 см

Демократическая натура Архипа Ивановича нашла отражение в его домашнем быте, который был весьма скромным. Жили супруги вдвоем, без слуг и кухарки. Детей у них не было. Конечно же, на рынок Вера Леонтьевна не ходила — продукты покупали дворник или швейцар, принося корзины под двери квартиры. Ежедневное меню семьи было простым, Вера Леонтьевна сама стояла у плиты и готовила нехитрые блюда, которые вполне устраивали обоих. Она также занималась счетами, вела корреспонденцию, очевидно, отвечала на письма — известно, что Куинджи был не очень грамотным человеком.

После дождя Архип Иванович Куинджи 1879, 102×159 см

Обстановка жилья семейства Куинджи практически не менялась годами с тех самых пор, когда за 200 рублей они приобрели на аукционе комплект простой и крепкой мебели и которую возили за собой с квартиры на квартиру. Скромность их жилья поражала гостей — ни пышных портьер, ни статуэток, ни сувениров, ни многочисленных картин самого художника на стенах. В душе Архип Иванович навсегда остался настоящим передвижником-демократом. Его любимая Вера во всем его поддерживала, их нехитрый быт ее нисколько не тяготил. Она украшала квартиру цветами, выращивая на окнах восковой плющ и виноград.

Портрет художника Архипа Ивановича Куинджи Иван Николаевич Крамской 1870-е , 118×84 см

Куинджи обожал музыку, сам играл на скрипке, а Вера Леонтьевна великолепно играла на рояле, который был единственным дорогим предметом обстановки в их аскетичном доме. Супруги часто играли дуэтом. Архип Иванович очень любил итальянских композиторов, боготворил Бетховена. В гостях он обычно отказывался музицировать сам, делая исключения лишь для семейства Крамского, да и то в отсутствие посторонних. Иногда пара посещала театр, предпочитая оперные постановки.

Березовая роща Архип Иванович Куинджи 1879, 97×181 см

Дачной жизни в ее традиционном понимании Архип Куинджи не любил. Ему постоянно нужны были свежие впечатления, поэтому летом художник предпочитал путешествовать. В 1878 году они с женой отправились за границу, на Всемирную выставку в Париж. Часто бывали на юге, путешествовали по Малороссии, регулярно навещали родственников в Мариуполе, ездили в Крым, который Куинджи любил так сильно, что впоследствии приобрел большой участок земли под Кикенеизом. Художник по-прежнему участвовал в выставках ТПХВ, поддерживал близкие дружеские отношения с Ильей Репиным и Васнецовым, с которыми они, по словам Веры Леонтьевны, были «словно братья родные».

Море Архип Иванович Куинджи 1870-е , 20×26 см

Разрыв с передвижниками случился в начале 1880 года после большого скандала с Михаилом Клодтом, который раскритиковал картины Куинджи, представленные на VII выставке Товарищества. Архип Иванович проявил завидную выдержку и находчивость — провел в Париже и Санкт-Петербурге выставку одной картины «Лунная ночь на Днепре». Для лучшей передачи замысла произведения Куинджи использовал направленный луч электрического света. Этот новаторский шаг добавил картине еще большей притягательности: в Петербурге за две недели на картину пришли посмотреть около 13 тысяч человек. Это был грандиозный успех — и у публики, и у критиков. Картину приобрел великий князь Константин Константинович за названную художником сумму — пять тысяч рублей.

Лунная ночь на Днепре Архип Иванович Куинджи 1880, 105×144 см

В 1882 году Куинджи перестал выставляться. Он посвятил себя другим занятиям — разрабатывал принципы летательных аппаратов, исследовал свойства и формулы красок, свел близкую дружбу с известным ученым Дмитрием Ивановичем Менделеевым и стал частым гостем на традиционных менделеевских «средах». Надо сказать, что здесь собирался цвет творческой интеллигенции столицы, бывали многие художники. Илья Репин вспоминал эти встречи: «В большом физическом кабинете на университетском дворе мы, художники-передвижники, собирались в обществе Д. И. Менделеева и Ф. Ф. Петрушевского для изучения под их руководством свойств разных красок. Есть прибор-измеритель чувствительности глаза к тонким нюансам тонов. Куинджи побивал рекорд в чувствительности до идеальных тонкостей, а у некоторых товарищей до смеху была груба эта чувствительность». Вера Куинджи также была знакома с Дмитрием Ивановичем — остались свидетельства самого ученого о том, что Вера Леонтьевна делала для него переводы научных статей на французский язык.

Дмитрий Менделеев (слева) и Архип Куинджи (справа) играют в шахматы в доме Менделеева. За игрой наблюдает Анна Ивановна Менделеева — вторая жена учёного. (Ок. 1882). Предполагаемый автор — Фёдор Блумбах.

Любовь Куинджи к «высоким точкам обзора» в 1891 году подвигла его на приобретение трех жилых домов на 10-й линии Васильевского острова. Собственно, понравился ему только один, под номером 43, однако купить можно было только все сразу. Дома находились в залоге на фантастическую сумму в 600 тысяч рублей, но Куинджи, влюбившись в виды с крыши пятиэтажного дома, потратил почти все свои сбережения — 35 тысяч — и взвалил на свою шею это бремя.
Живописец Константин Крыжицкий оставил нам воспоминания самого Архипа Ивановича: «…Эту всю крышу, где сижу, срезать и выровнять, потом это все надо сделать, как площадку… Насыпать земли, посадить деревья, тут птицы будут жить, пчелы, ульи можно поставить, сад будет… Здесь всякие этюды можно писать… это же такая мастерская и такой вид, каких нигде нет!..»
Куинджи пришлось лично принимать участие в ремонтах, разбираться с нерадивыми жильцами (уверены, что многие из хлопот с ним делила Вера Леонтьевна). Куинджи переехали на верхний этаж, заняв две квартиры, а на крыше был устроен сад.

Впрочем, обременительная покупка оказалась выгодным вложением капитала, залогом настоящего богатства.

В 1894 году «период молчания» Куинджи закончился — художник в звании профессора возглавил пейзажную мастерскую Академии художеств. Домовладение постепенно стало его тяготить. В 1897 году подвернулся покупатель, и Куинджи с радостью продал дома за 385 тысяч рублей. Эта сумма легла в основу состояния Архипа Ивановича, а также стала источником будущих фондов, которые художник широко тратил на благотворительность.

Облака Архип Иванович Куинджи 1905, 140×194 см

В 1897 году Куинджи покинул стены Академии, так как поддержал своих учеников в их противостоянии с ректором. Однако его уход вовсе не означал окончательного разрыва ни с Академией, ни с последователями. Его учениками были выдающиеся пейзажисты Николай Рерих, Аркадий Рылов, Константин Богаевский, Аркадий Чумаков, будущий основатель Латвийской академии художеств Вильгельм Пурвитис. Вместе с ними Куинджи путешествовал по Крыму, ездил в европейское турне — и оплачивал все расходы из собственного кармана.

Море. Крым Архип Иванович Куинджи 1898, 40×54 см

Недолго пожив на казенной квартире, Куинджи приобрел жилье в доме Елисеева, где некогда жил Иван Крамской и сам Архип Иванович. За 10 лет до этого дом был надстроен мансардой, специально спроектированной для работы художников. В этом ателье Куинджи работал с 1897 по 1910 годы — он обожал высокие точки обзора. С крыши открывались потрясающие виды на Васильевский остров, на Петропавловский собор, Неву и ее набережные.

По утрам художник работал в мастерской, а ровно в полдень на крышу дома слетались птицы, которых Куинджи всячески привечал, кормил и лечил. Как вспоминал художник-передвижник Яков Минченков, Архип Иванович мог пожаловаться на жену, которая иронично относилась к его любви кормить птиц на крыше их дома. «Вот моя старуха говорит: с тобой, Архип Иванович, вот что будет — приедет за тобой карета, скажут, там вот на дороге ворона замерзает, спасай. И повезут тебя, только не к вороне, а в дом умалишенных» — иронизировал художник.

Пернатые пациенты (А.И.Куинджи на крыше своего дома).Карикатура Павел Егорович Щербов 1900

Архип Куинджи обожал птиц. Считал себя „птичьим избранником“, рассказывал, что птицы понимают его речь, легко даются ему в руки. Обычно немногословный Архип Иванович делался чрезвычайно словоохотлив, когда речь заходила о птицах. Он часами просиживал на крыше своего дома, „беседуя“ с голубями и воронами. Ежемесячно на прокорм пернатых друзей он закупал 60 французских булок, до 10 кг мяса и 6 кулей овса. Он без устали лечил птицам поломанные крылья и лапки и даже собственноручно сделал какой-то несчастной трахеотомию. Однажды иллюстратор Павел Щербов опубликовал карикатуру, на которой Куинджи ставит птице клизму. Говорят, не отличавшийся особым чувством юмора Архип Иванович страшно обиделся…

Щедрость Куинджи была широко известна. Он, живущий крайне скромно, всегда помогал и бедствующим коллегам, и местным бродягам. К Куинджи с прошениями о помощи шли и изобретатели, и проходимцы. Было принято решение принимать заявки в письменном виде, и Вера Леонтьевна занималась этой «канцелярией по принятию прошений». По инициативе художника в Академии были учреждены ежегодные Весенние выставки, в премиальный фонд которых он перевел сто тысяч рублей. В 1909 году по инициативе Архипа Ивановича было создано Общество художников, названное его именем, которому он завещал практически все, чем владел — деньги, земли, картины. Вера Леонтьевна согласилась с его решением. Жене Архип Иванович, по разным данным, оставил десять тысяч рублей и ежегодное содержание (размер которого разнится в пределах от 600 до 2500 рублей).

Облака Архип Иванович Куинджи 1905, 194×140 см

Весной 1909 года после поездки в Крым Куинджи заболел — его, всегда здорового и крепкого, стало подводить сердце. В этот раз художнику удалось справиться с болезнью, и он продолжил хлопоты по организации Общества художников. Год спустя он вновь отправился в свое крымское имение, и вновь — острые приступы болезни. Он слег в Ялте с воспалением легких, и вскоре к нему приехала Вера Леонтьевна. После первых признаков выздоровления жена уехала обратно в столицу — готовиться к приезду мужа, однако состояние Куинджи опять ухудшилось. На этот раз Вера Леонтьевна приехала за мужем, чтобы везти его на курорт в Сестрорецк, но, доехав до Петербурга, стало понятно, что надежды на поправку художника мало. Мучительное расставание Архипа Ивановича с жизнью продолжалось два месяца. Куинджи ужасно страдал, его постоянно окружали ближайшие ученики, врачи, и Вера Леонтьевна всегда была рядом. Художника не стало 11 июля 1910 года по старому стилю.

Закат Архип Иванович Куинджи 1908, 40.5×53.5 см

После похорон Вера Леонтьевна некоторое время принимала активное участие в работе Общества художников имени ее мужа, помогала разбирать картины и документы. Ее дальнейшая судьба практически неизвестна, за исключением того, что после Октябрьской революции она продолжала жить в Петрограде. Веры Леонтьевны Куинджи не стало в 1920-х годах. Общество художников имени А. И. Куинджи просуществовало до 1930 года.


Автор: Рита Лозинская
Источник: artchive.ru
Поделись
с друзьями!
945
2
10
19 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!