Что может быть естественнее поцелуя? Мы привыкли считать его само собой разумеющимся жестом любви. Но так ли он привычен для всех? В 2023 году учёные выяснили: первому задокументированному поцелую больше четырёх тысяч лет. Родина его — не Индия, как считалось раньше, а Месопотамия. Рассказываем, когда люди начали целоваться и почему этот жест понятен далеко не всем на планете.

Кто начал первым?

Долго считалось, что романтический поцелуй зародился в Южной Азии. Индийские источники с датировкой около 1500 года до нашей эры считались самыми ранними свидетельствами. Но в 2023 году историк Троэльс Арболь из Копенгагенского университета и биолог Софи Расмуссен из Оксфорда опубликовали работу в журнале Science — и привычная картина изменилась.

Учёные изучили глиняные таблички с клинописью. Эта письменность возникла в Месопотамии — между реками Тигр и Евфрат, на территории нынешних Ирака и Сирии. Возраст табличек — более пяти тысяч лет. На некоторых из них нашлись описания поцелуев, датированные 2500 годом до нашей эры. Это на тысячу лет старше индийских источников.

Кто начал первым?
Долго считалось, что романтический поцелуй зародился в Южной Азии. Индийские источники с датировкой около 1500 года до нашей эры считались самыми ранними свидетельствами. Но в 2023 году историк Троэльс Арболь из Копенгагенского университета и биолог Софи Расмуссен из Оксфорда опубликовали работу в журнале Science — и привычная картина изменилась.

Учёные изучили глиняные таблички с клинописью. Эта письменность возникла в Месопотамии — между реками Тигр и Евфрат, на территории нынешних Ирака и Сирии. Возраст табличек — более пяти тысяч лет. На некоторых из них нашлись описания поцелуев, датированные 2500 годом до нашей эры. Это на тысячу лет старше индийских источников.

Авторы сделали важную оговорку: поцелуй, скорее всего, не был изобретён в одном месте. Он возникал параллельно в разных культурах на протяжении тысячелетий. Просто шумеры и аккадцы зафиксировали его первыми. На табличках поцелуи описаны в трёх контекстах: романтическом, дружеском и семейном.

Жизнь без поцелуев

Историк Рафаэль Влодарски из Оксфорда много лет изучает эволюцию поведения людей. По его словам, поцелуй в губы — сравнительно позднее явление. И далеко не все народы его приняли.

Древние египтяне не целовались. Сохранились тысячи папирусов и росписей — нигде на берегах Нила люди не прикасаются губами. Зато существовал другой способ выразить тёплые чувства: соприкосновение носами. Этот обычай распространился от Египта до островов Океании. Некоторые народы хранят его до сих пор.

Чарльз Дарвин наблюдал похожий ритуал во время кругосветного плавания 1831–1836 годов на корабле «Бигль». Он описал встречу у австралийских аборигенов:

«Женщины присели на корточки, подняв лицо кверху; спутники наши нагнулись к ним, приложились переносицами к их носам под прямым углом и стали нажимать. Продолжалась эта церемония несколько дольше, чем наше обычное дружеское рукопожатие».
На островах Тробриан у побережья Папуа — Новой Гвинеи влюблённые покусывают ресницы друг друга. У народов Центральной Америки и долины Амазонки нет ни того, ни другого — никаких поцелуев вообще.

Меньшинство, которое целуется

В 2015 году антрополог Уильям Янковяк из Университета Невады в Лас-Вегасе исследовал 168 культур по всему миру. Работу опубликовали в журнале American Anthropologist. Вывод оказался неожиданным: романтический поцелуй в губы практикуют лишь 77 из 168 культур — ровно 46 процентов. Больше половины человечества к губам не прикасается.

Соавтор исследования Джастин Гарсия из Института исследований сексуальности имени Кинси прокомментировал это так: то, что нам кажется нормой, для большей части мира выглядит странно. Больше всего поцелуи распространены в Европе — 70 процентов культур, и в Азии — 73 процента. На Ближнем Востоке целуются все десять изученных культур. А вот в Африке южнее Сахары и в Новой Гвинее никаких свидетельств о поцелуях нет вовсе.

Племена охотников и собирателей Юго-Восточной Азии и Южной Америки поцелуев в губы не знают. Некоторые народы считают это действие неприятным или неприличным. В Индии публичный поцелуй сегодня может обернуться штрафом или арестом.

Как появился обычай целоваться

Откуда берётся поцелуй? Учёные предложили несколько версий. Все они сходятся в одном: чем сложнее социальная культура общества, тем выше вероятность, что в ней есть романтические поцелуи.

Первая теория уходит корнями в младенчество. Грудные дети познают мир через рот. Прикосновение губами при кормлении — один из самых ранних чувственных опытов человека. По этой версии, поцелуй — подсознательная память тела о тепле и безопасности первых месяцев жизни.

Вторая теория тоже связана с детьми. В древности матери пережёвывали твёрдую пищу и передавали её ребёнку изо рта в рот. Это делало кормление безопасным для малышей без зубов. На такую мысль навели наблюдения за обезьянами: самки шимпанзе, орангутанов и горилл кормят детёнышей именно так.

Третья версия — эволюционная. Учёные из Оксфорда предполагают: люди постепенно теряли острое обоняние. Чтобы оценить партнёра — его здоровье, иммунитет, «химию» — приходилось подходить всё ближе. Так романтическое обнюхивание со временем переросло в контакт губами.

Поцелуй как биология

Что происходит в теле во время поцелуя? Губы в сотни раз чувствительнее подушечек пальцев. При прикосновении включаются рецепторы давления, температуры и вкуса. Сигналы по черепным нервам уходят в мозг — и тот выбрасывает дофамин и эндорфины, гормоны радости и удовольствия.

Голландский микробиолог Ремко Кортс подсчитал: за десять секунд поцелуя люди обмениваются примерно 80 миллионами бактерий. Лёгкий поцелуй задействует два-три мускула и сжигает две-три калории. Страстный — до 34 лицевых мышц и 112 мышц тела; за минуту уходит 26 калорий.

Есть и менее романтичная сторона. Копенгагенские учёные заметили: распространение поцелуев в Месопотамии, вероятно, ускорило передачу вируса герпеса первого типа. В медицинских текстах того времени встречается болезнь с названием «бушану» — с симптомами, очень похожими на герпес.

Сегодня поцелуй кажется нам само собой разумеющимся. Но, как выяснилось, для многих культур он вовсе не обязателен. То, что для одних — романтика, для других — странность или табу. Поцелуй — не универсальный язык чувств, а один из многих. А как вы думаете: это врождённый инстинкт или всё-таки привычка, которую мы переняли у своего окружения?

Лето - яркое время, залитые солнцем дни и бессонные летние ночи. В такое время и живописи хочется под стать: значимой, яркой, полной любви и незамутнённой красоты. Многие художники рисовали ярко и живо, но мало кто делал это так, как Густав Климт, картины которого сочатся яркими цветами, а сюжеты заставляют зрителей восхищённо выдыхать. Естественная женская красота и оживающие на глазах пейзажи навевают то чувство, которое Бетховен хотел выразить своей «Одой к радости».

Густав Климт родился в 1862 году в одном из районов Вены, находящемся на опушке знаменитого Венского леса, в семье художника-гравёра и ювелира (это тот редкий случай, когда «обязательные» сведения о родителях и вправду важны). Интересен тот факт, что оба брата выдающегося художника выбрали ту же стезю. Получив первые навыки рисования от отца, Густав отправился учиться в не слишком престижное художественно-ремесленное училище, где пошёл по направлению архитектурной живописи. Окончив училище, Густав не стал строить из себя бунтаря-творца и принялся работать по специальности, занимаясь в основном оформительской деятельностью. Его кисти принадлежат фрески в театрах Карловых Вар, Риеки, Райхенберга (для некоторых театров Климт рисовал и эскизы занавесов).

Несмотря на то, что прославился мастер другими полотнами, его оформительская живопись ценится зрителями и критиками не меньше прославленных холстов, подобные случаи в истории можно пересчитать по пальцам (из сравнимых по масштабу на ум приходит только Диего Ривера). Долгое время существуя за счёт коммерческих заказов, Климт не позволит себе сфальшивить даже здесь и речь идёт не только о работе оформителем, но о создании внушительной серии портретов австрийской богемы. По ним можно заметить, как формируется новый стиль художника: сохраняя покуда «классические» черты лица и пропорции тела, Климт постепенно заменяет, видоизменяет фон на свой лад; оттуда «пожар» фантазии перебрасывается на одежду, чтобы вплотную подобраться к самому сокровенному…

Одной из важных вех в творчестве художника стала работа над оформлением столичного Художественно-исторического музея. В 1988 году художник получает императорский «Золотой крест», а в 1892 году, после смерти отца, на его плечи ложится забота о семье. В это же время Густав начинает вырабатывать свой «фирменный» неповторимый стиль. В 1897 году Климт становится президентом Венского сецессиона – художественного объединения, не имевшего манифеста и объединённого лишь общим желанием развивать новые стили, проводить художественный обмен с художниками других стран и продвигать творчество членов объединения. В этот период Климт создаёт ряд пейзажей, ставших впоследствии классическими.

Пейзажи Климта близки к импрессионистским вещам Моне, но при этом изящная детальность полотен возведена здесь в абсолют («Цветущие маки»). Мазки становятся меньше и, если зритель расфокусирует взгляд, полотно рискует рассыпаться на крошечные «пиксели» краски, это же, впрочем, и добавляет картинам жизни, как будто лёгкий ветерок заставляет дрожать траву и листья деревьев вокруг смотрящего. Может показаться, что кто-то разобрал абсурдистские брызги Поллока и, собрав их, как кубик Рубика, получил эффект, которого чуть позже и в несколько ином решении добьётся Клее, когда множество разрозненных на первый взгляд несущественных элементов и создают самое картину. Безусловно Климт далёк от абстракционизма и сюрреализма, но необычайная техника мастера заставляет искать столь же необычные сравнения. Некоторые полотна («Сад с распятием у коттеджа») по постимпрессионистскому накалу близки, например, Гогену, а иные («Две девушки с олеандром») даже к прерафаэлитам. Чувствуете масштаб разброса? К слову, карандашные наброски мастера («Лежащая полуобнаженная с лицом, наполовину закрытым рукой») вполне можно назвать работами предвосхитившими появление Шиле.

Климт вообще был художником ищущим. Если взять ранние его работы, сложно будет представить, что рисовал их и полотна знаменитого «Золотого периода» один и тот же человек. Впрочем, и «в золоте» художник не планировал задерживаться слишком долго – идти дальше помешала не старому ещё Климту смерть. Классическое построение фигур, привычная композиция, «традиционные» сюжеты, свойственные ему в начале карьеры, отошли со временем на второй план. Но именно работа оформителя, судя по всему, оказала большое влияние на формирование мастера. Разделение переднего и заднего плана с последующим «размытием» последнего (причина этого кроется не в лени художника, а в выделении таким образом происходящего на переднем плане) является очень характерным для Климта.

Наиболее очевидным это становится, когда «в кадре» появляется человеческая фигура – художник тут же забывает о происходящем на заднем плане. Природа – жизнь и поэтому интересует Климта, но женщина для него является высшим воплощением жизни – именно поэтому на полотнах так редки мужские фигуры. Мир Климта – греческий театр наоборот, где все роли (как положительные, так и отрицательные) отведены женщинам. Женщина – продолжательница рода и дарительница любви, она же смерть, но смерть не печальная и жестокая, а закономерная и непредвзятая.

Обнажённая натура у мастера в поздний период творчества очень часта, за что Климт был неоднократно порицаем всеми: обществом, властями, клерикалами. Упрёки эти откровенно смешны и дело тут вовсе не в том, что современному зрителю подобный уровень «эротики», как слону дробина и не в извечной апелляции к «Микеланджело тоже рисовал обнажённую натуру!». Только слепой не разглядит сквозь наготу женщин Климта чувственность, далёкую от нарочитой похоти. Спокойствие, романтизм, открытость его героинь не могут выглядеть непристойно даже в монастыре. (Справедливости ради всё же стоит отметить, что в карандашных набросках художник порой шёл гораздо дальше). Также стоит сказать несколько слов о женских типажах мастера: их много, и они разные. Есть соблазнительницы «в самом соку», есть скромницы. Блондинки соседствуют с брюнетками и рыженькими. Худоба сменяется полнотой. Объединяет их одно: неидеальность. Абсолютная красота тревожит и отталкивает, заставляет высматривать изъян, но Климт был художником истинной красоты: непропорциональной, ассиметричной, натуральной.

Несмотря на признание, мастера не могли не задевать постоянные преследования и на одной из картин с очередной «обнажёнкой» Климт оставил для противников цитату из Шиллера: «Если ты не можешь твоими делами и твоим искусством понравиться всем, понравься немногим. Нравиться многим — зло». При создании аллегорических произведений, таких как «Бетховенский фриз» (монументальная роспись, занявшая три стены суммарной длиной более 34 метров) женское тело у мастера становится отображением характера: неумеренность оборачивается ожирением, смерть – худобой и так далее. Самым же «колоссальным» проявлением страсти и похоти в этой серии является… поцелуй, который потом перекочует в одноимённую картину, сделавшую Климта классиком.

Здесь-то самое время перейти к «Золотому периоду». Как вы помните, отец художника был ювелиром и этот факт так и просится, чтобы его увязали с необычным материалом, которым будет оперировать его прославленный сын много лет спустя. «Золотой период» называется так не только из-за творческого расцвета автора или изобилия на полотнах солнечных оттенков, но из-за использования в оформлении работ настоящего сусального золота. Это момент триумфа и признания, последний творческий пик, который успел покорить Климт. «Поцелуй», «Юдифь», «Адель Блох-Бауэр» — картины эти в прямом и переносном смысле стали золотом мировой живописи, а Густав Климт вместе с ними обрёл статус выдающегося самобытного художника.