Иногда граница между теми, кто все знает наперед, и теми, кто просто проживает каждый день своей жизни, оказывается совсем не там, где мы привыкли ее искать. Остроумные и пронзительные строки Леонида Филатова заставляют по-новому взглянуть на вечный спор о том, кого на самом деле стоит называть мудрецом.

Несложен мир, совсем не сложен.
Мир прост. Он в принципе таков,
Что может быть легко разложен
На мудрецов и простаков.

Мы — простаки. Мы в жизнь бежим.
Мы верим в хлеб, любовь и книги.
И не подсчитываем миги,
Что составляют нашу жизнь.

И год как день. И день как миг.
Мы жмем сквозь беды и невзгоды
И экономим чьи-то годы
За счет непрожитых своих.

А мудрецы глазеют вслед,
Их жизнь скупа и неразменна -
В ней ни рассвета ни разбега,
Ни взлета, ни паденья нет.

Жизнелюбивы и юны,
Они хохочут, как Фальстафы,
Но их начала, как фальстарты, —
Однообразны и скучны.

Не знать бессонниц. Пить до дна.
И жить, сомненьями не мучась.
Неужто это все же мудрость?
Неужто все-таки она…

Леонид Филатов

Поэзия Федора Тютчева поражает редким даром соединять масштабные картины природы с глубокими, пронзительными переживаниями человеческой души. Каждое его стихотворение — это запечатленный миг стихии, в котором величие природы тонко перекликается с хрупким биением человеческого сердца.

На мир таинственный духов

На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканный
Высокой волею богов.
День — сей блистательный покров
День, земнородных оживленье,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и богов!
Но меркнет день — настала ночь;
Пришла — и с мира рокового
Ткань благодатную покрова
Сорвав, отбрасывает прочь…
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами —
Вот отчего нам ночь страшна!
1839

Летний вечер

Уж солнца раскаленный шар
С главы своей земля скатила,
И мирный вечера пожар
Волна морская поглотила.

Уж звезды светлые взошли
И тяготеющий над нами
Небесный свод приподняли
Своими влажными главами.

Река воздушная полней
Течет меж небом и землею,
Грудь дышит легче и вольней,
Освобожденная от зною.

И сладкий трепет, как струя,
По жилам пробежал природы,
Как бы горячих ног ея
Коснулись ключевые воды.

Осенний вечер

Есть в светлости осенних вечеров
Умильная, таинственная прелесть!..
Зловещий блеск и пестрота дерев,
Багряных листьев томный, легкий шелест,
Туманная и тихая лазурь
Над грустно-сиротеющей землею
И, как предчувствие сходящих бурь,
Порывистый, холодный ветр порою,
Ущерб, изнеможенье — и на всем
Та кроткая улыбка увяданья,
Что в существе разумном мы зовем
Божественной стыдливостью страданья!..

SILENTIUM!

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои-
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей-
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи!..

<1830>

¹ Молчание! (лат.)

Предопределение

Любовь, любовь — гласит преданье-
Союз души с душой родной-
Их съединенье, сочетанье,
И роковое их слиянье,
И… поединок роковой…

И чем одно из них нежнее
В борьбе неравной двух сердец,
Тем неизбежней и вернее,
Любя, страдая, грустно млея,
Оно изноет наконец…

О, как убийственно мы любим

О, как убийственно мы любим,
Как в буйной слепости страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!

Давно ль, гордясь своей победой,
Ты говорил: она моя…
Год не прошел — спроси и сведай,
Что уцелело от нея?

Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горячей влагою своей.

Ты помнишь ли, при вашей встрече,
При первой встрече роковой,
Ее волшебны взоры, речи
И смех младенческо-живой?

И что ж теперь? И где ж все это?
И долговечен ли был сон?
Увы, как северное лето,
Был мимолетным гостем он!

Судьбы ужасным приговором
Твоя любовь для ней была,
И незаслуженным позором
На жизнь ее она легла!

Жизнь отреченья, жизнь страданья!
В ее душевной глубине
Ей оставались вспоминанья…
Но изменили и оне.

И на земле ей дико стало,
Очарование ушло…
Толпа, нахлынув, в грязь втоптала
То, что в душе ее цвело.

И что ж от долгого мученья,
Как пепл, сберечь ей удалось?
Боль злую, боль ожесточенья,
Боль без отрады и без слез!

О, как убийственно мы любим!
Как в буйной слепости страстей
Мы то всего вернее губим,
Что сердцу нашему милей!..

Как весел грохот летних бурь

Как весел грохот летних бурь,
Когда, взметая прах летучий,
Гроза, нахлынувшая тучей,
Смутит небесную лазурь
И опрометчиво-безумно
Вдруг на дубраву набежит,
И вся дубрава задрожит
Широколиственно и шумно!..

Как под незримою пятой,
Лесные гнутся исполины;
Тревожно ропщут их вершины,
Как совещаясь меж собой, —
И сквозь внезапную тревогу
Немолчно слышен птичий свист,
И кой где первый желтый лист,
Крутясь, слетает на дорогу…

Обвеян вещею дремотой…

Обвеян вещею дремотой,
Полураздетый лес грустит…
Из летних листьев разве сотый,
Блестя осенней позолотой,
Еще на ветви шелестит.
Гляжу с участьем умиленным,
Когда, пробившись из-за туч,
Вдруг по деревьям испещренным,
С их ветхим листьем изнуренным,
Молниевидный брызнет луч.
Как увядающее мило!
Какая прелесть в нем для нас,
Когда, что так цвело и жило,
Теперь, так немощно и хило,
В последний улыбнется раз!..

Я помню время золотое…

Я помню время золотое,
Я помню сердцу милый край:
День вечерел; мы были двое;
Внизу, в тени, шумел Дунай.
И на холму, там, где, белея,
Руина замка в даль глядит,
Стояла ты, младая Фея,
На мшистый опершись гранит, —
Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и замком, и тобой.
И ветер тихий мимолетом
Твоей одеждою играл
И с диких яблонь цвет за цветом
На плечи юные свевал.
Ты беззаботно вдаль глядела…
Край неба дымно гас в лучах;
День догорал; звучнее пела
Река в померкших берегах.
И ты с веселостью беспечной
Счастливый провожала день;
И сладко жизни быстротечной
Над нами пролетала тень.

Великое и ничтожное, возвышенное и низменное сплетаются в этом пронзительном стихотворении Семёна Надсона, написанном за год до его раннего ухода. Поэт рисует грандиозную и изменчивую картину человеческого бытия, где за один миг светлые надежды сменяются глубокой тенью.

Семён Надсон — один из любимых русских поэтов конца XIX века, чьё творчество наполнено искренним лиризмом, эмпатией и глубоким состраданием к людям. Прожив всего 24 года (1862–1887), он стал подлинным голосом своего поколения, а его проникновенные стихотворения принесли ему огромную популярность еще при жизни.

ЖИЗНЬ

Меняя каждый миг свой образ прихотливый,
Капризна, как дитя, и призрачна, как дым,
Кипит повсюду жизнь в тревоге суетливой,
Великое смешав с ничтожным и смешным.
Какой нестройный гул и как пестра картина!
Здесь – поцелуй любви, а там – удар ножом;
Здесь нагло прозвенел бубенчик арлекина,
А там идёт пророк, согбенный под крестом.
Где солнце – там и тень! Где слёзы и молитвы –
Там и голодный стон мятежной нищеты;
Вчера здесь был разгар кровопролитной битвы,
А завтра – расцветут душистые цветы.
Вот чудный перл в грязи, растоптанный толпою,
А вот душистый плод, подточенный червем;
Сейчас ты был герой, гордящийся собою,
Теперь ты – бледный трус, подавленный стыдом!
Вот жизнь, вот этот сфинкс! Закон её – мгновенье,
И нет среди людей такого мудреца,
Кто б мог сказать толпе – куда её движенье,
Кто мог бы уловить черты её лица.
То вся она – печаль, то вся она – приманка,
То всё в ней – блеск и свет, то всё – позор и тьма;
Жизнь – это серафим и пьяная вакханка,
Жизнь – это океан и тесная тюрьма!

1886
Семен Надсон (1862-1887)

Красивые стихи об августе удивительной поэтессы Елены Касьян.

Август

Я люблю тебя навеки,
А живу с тобою врозь.
Я в часах сдвигаю стрелки,
Чтобы время не сбылось,
Я опять меняю ракурс,
Чтобы виделось ясней.
Подари нам, Боже, август
На каких-то тридцать дней…

Кораблю с дырявым днищем
Снова в доке зимовать.
Я стою почти что нищий –
Что ещё тебе отдать?
Моль почти доела парус,
Время точит якоря.
Подари нам, Боже, август
И немного сентября…

Над моим микрорайоном
Ночь дырявит небеса.
Я прошу за всех влюблённых,
Если нам с тобой нельзя.

Сентябри смыкают веки,
Наши беды не всерьёз.
Я люблю тебя навеки,
А живу с тобою врозь.
Виноградной грозди завязь
Тяжелеет с каждым днём.
Подари нам, Боже, август,
Дальше мы переживём…

Елена Касьян

Яблоко

Август ещё обещает немного тепла,
Лампа ворует у ночи кусочек стола,
Ветка стучится в окно, за окном темнота.
Выглянешь – улица та, и как будто не та.

Думаешь, кончилось лето – такая печаль...
Лета не жаль, а себя прошлогоднего жаль.
Птица всё падает вверх, только яблоко вниз,
Будет похоже на смерть, а окажется жизнь.

Будет похоже на явь, а окажется сон,
Кто не умеет проснуться, к утру обречён.
Это такая игра, но без правил, вообще.
Что мы за люди, не видим понятных вещей...

Я тебе яблоко, я тебе радость и боль,
Я тебе музыка, я тебе страх и любовь.
Видишь, внутри у меня осыпается сад,
Время проходит на ощупь, насквозь, наугад.

Яблоко снова и снова срывается влёт,
Птица парит и попутного ветра не ждёт.
Всё повторяется, всё прорастает опять –
Нет ничего постоянного, нам ли не знать.

Нам ли не видеть, какие вокруг миражи.
Что мы за люди, никак не научимся жить...
Лето созреет к утру, словно липовый мёд,
Сердце нальётся, как яблоко, и упадёт.

Елена Касьян

Всё так и шло. И если о тебе
Мне ничего здесь не напоминало,
Ни шум листвы, ни суета вокзала,
То о твоём присутствии теперь
Всё говорит и явственней, и строже.
И этот август оттого дороже,
Что здесь ещё немыслимей зима.
Пейзаж размыт, движения нерезки,
И наблюдать дыханье занавески –
Лишь верный способ не сойти с ума,
Покуда тех, кто бесконечно врозь,
Обточит время, как слоновью кость...

Елена Касьян

Этот август

На песчаную косу небо выльет бирюзу,
Ветер с моря обещает долгожданную грозу.

Тяжелеет старый сад, клонит гроздья виноград,
Это август, это август коронует всех подряд.

На столе резной узор, будет долгим разговор,
Это кто там вездесущий на меня глядит в упор?

Что бы ты ни сочинял, человек ничтожно мал,
Ты ломать его пытался, но пока не доломал.

Ветер – нежная пила – слижет камень добела,
Чайка мечется над морем, словно швейная игла.

Кто забрасывает сеть, будет ждать улова впредь,
Будет божьими глазами на кораблики смотреть.

За волной идёт волна, время пьёт тебя до дна,
И с другого побережья боль твоя едва видна.

Но всему приходит срок, август целится в висок.
Старый ботик третьи сутки носом тычется в песок.

Ветер двинется на юг, тронет лодочку твою,
Не успеешь оглянуться – пришвартуешься в раю.

Музыка — это единственный язык в мире, который понятен всем, способный в одно мгновение достучаться до самых потаенных уголков человеческой души. Она удивительным образом начинается там, где заканчиваются обычные слова, переводя наши самые сложные чувства, невысказанные надежды и тихую грусть на язык чистых звуков и безупречной гармонии.

Поэты во все времена завороженно пытались поймать эту ускользающую магию аккордов, укротить бушующую стихию мелодии и переложить её на ритм стихотворных строк, заставляя саму бумагу звучать. В этой подборке собраны поэтические шедевры, в которых слово и музыка сливаются воедино, даря то самое ни с чем не сравнимое ощущение полета и вдохновения.

Музыка

Материя сия бесплотна,
В руках нести ее нетрудно.
Рембрандт писал свои полотна,
А Моцарт изваял на струнах.

Божественная власть органа,
Пленительная нежность арфы.
Еретики сожгли Джордано,
Но музыка – превыше мафий.

Фиорды Грига пахнут хвоей,
От них в душе моей светает.
Ах, музыка! Она не ходит,
Не ползает – она летает!

В. Боков

Музыка моя, слова...

Музыка моя, слова,
их склоненье, их спряженье,
их внезапное сближенье,
тайный код, обнаруженье
их единства и родства –

музыка моя, слова,
осень, ясень, синь, синица,
сень ли, синь ли, сон ли снится,
сон ли синью осенится,
сень ли, синь ли, синева –

музыка моя, слова,
то ли поле, те ли ели,
то ли лебеди летели,
то ли выпали метели,
кровля, кров ли, покрова –

музыка моя, слова,
ах, как музыка играет,
только сердце замирает
и кружится голова –
синь, синица, синева

Ю. Левитанский

Ну, музыка, счастливая сестра

Ну, музыка, счастливая сестра
Поэзии, как сладкий дух сирени,
До сердца пробираешь, до нутра,
Сквозь сумерки и через все ступени.

Везде цветешь, на лучшем говоришь
Разнежившемся языке всемирном,
Любой пустырь тобой украшен, лишь
Пахнет из окон рокотом клавирным.

И мне в тени, и мне в беде моей,
Средь луж дворовых, непереводимой,
Не чающей добраться до зыбей
Иных и круч и лишь в земле любимой

Надеющейся обрести привет
Сочувственный и заслужить вниманье,
Ты, музыка, и подаешь нет-нет
Живую мысль и новое дыханье.
А. Кушнер

Музыка

Загремели свадьбы,
застонали проводы.
Перепутались и праздники, и плачи...
Строки нотные стоят
колючей проволокой.
Я бы музыку записывал иначе.
Я бы музыку писал,
на клевер падая.
Мне бы нравилась
поющая работа.
Я бы музыку писал
на строчках пахоты.
На ладошке
годовалого ребенка.
Засыпал и просыпался.
Ел не досыта.
Растворился б
в неожиданных мотивах.
Я бы музыку писал
на струйках дождика.
Или лучше –
на летящих паутинках.
Я бы музыку ловил
в озерах ласковых.
Я бы пил ее,
как пьют хмельное зелье.
Я бы музыку писал
на крыльях ласточек.
Я бы музыку писал
на шкуре зебры.
Я бы музыку творил,
кричал и мучился!
Я б искал ее
возвышенно и жадно...
Но уже сочинена
такая музыка.
Если ты её не слышишь –
очень жалко.
Р. Рождественский

Музыка
Д. Д. Шостаковичу

В ней что-то чудотворное горит

В ней что-то чудотворное горит,
И на глазах ее края гранятся.
Она одна со мною говорит,
Когда другие подойти боятся.

Когда последний друг отвел глаза,
Она была со мной в моей могиле
И пела словно первая гроза
Иль будто все цветы заговорили.
А. Ахматова

Музыкальный момент

В ярком свете
Седой запрокинулся тыл;
Вскинув
Тонкие длинные руки,
Дирижёр надо мной
Чёрным лебедем взмыл
И застыл на волне
Раскалённого звука.

Люди в зное сидели,
Немея и тая,
Скрипка соседку
Куда-то бежать торопила.
А волна закачалась,
Барьер сметая,
И тёмные грядки
Голов затопила.

Хлюпала флейта:
«Омой, омой его!..»
Свирельный фонтанчик
Морозил до дрожи...
А над потоком
Ковчегом Ноевым
Сдвинулись плотно
Пузатые ложи.

Спас барабан,
Как всегда,
Когда нежненьким туго,
Цыкнул на скрипку:
«Сегодня стонать бы не ей!
Настежь двери!
За мной хоралы и фуги!
Сегодня я
Верхохорю симфонией!»
В. Фёдоров

Как хорошо, что с давних пор

Как хорошо, что с давних пор
Узнал я звуковой узор,
Живущий в пении органа,
Где дышат трубы и меха,
И в скрипке старого цыгана,
И в нежной дудке пастуха.
Он и в печали дорог людям,
И жизнь, которая течёт
Так суетливо в царстве буден,
В нём обретает лад и счёт.
С. Маршак

Чет или нечет

Чет или нечет?
Вьюга ночная.
Музыка лечит.
Шуберт. Восьмая.

Правда ль, нелепый
Маленький Шуберт, –
Музыка – лекарь?
Музыка губит.

Снежная скатерть.
Мука без края.
Музыка насмерть.
Вьюга ночная.
Д. Самойлов

Музыка

Стихия музыки – могучая стихия.
Она чем непонятней, тем сильней.
Глаза мои, бездонные, сухие,
Слезами наполняются при ней.

Она и не видна и невесома,
И мы ее в крови своей несем.
Мелодии всемирная истома,
Как соль в воде, растворена по всем.

Покинув помещенья нежилые,
Вселившись в дом высокий, как вокзал,
Все духи музыки – и добрые и злые –
Безумствуют, переполняя зал.

Сурова нитка музыкальной пьесы –
Верблюд, идущий сквозь ушко иглы!
Все бесы музыки, все игровые бесы,
Играючи, хотят моей игры.

Есть в музыке бездумное начало,
Призыв к свободе от земных оков.
Она не зря лукаво обольщала
Людей на протяжении веков.

И женщины от музыки зверели,
В поля бежали, руки заломив,
Лишь только на отверстия свирели
Орфей клал пальцы, заводя мотив.

Но и сейчас, когда оркестр играет
Свою неимоверную игру,
Как нож с березы, он с людей сдирает
Рассудочности твердую кору.
Е. Винокуров

Музыка

Дом высился, как каланча.
По тесной лестнице угольной
Несли рояль два силача,
Как колокол на колокольню.

Они тащили вверх рояль
Над ширью городского моря,
Как с заповедями скрижаль
На каменное плоскогорье.

И вот в гостиной инструмент,
И город в свисте, шуме, гаме,
Как под водой на дне легенд,
Bнизу остался под ногами.

Жилец шестого этажа
На землю посмотрел с балкона,
Как бы ее в руках держа
И ею властвуя законно.

Вернувшись внутрь, он заиграл
Не чью-нибудь чужую пьесу,
Но собственную мысль, хорал,
Гуденье мессы, шелест леса.

Раскат импровизаций нес
Ночь, пламя, гром пожарных бочек,
Бульвар под ливнем, стук колес,
Жизнь улиц, участь одиночек.

Так ночью, при свечах, взамен
Былой наивности нехитрой,
Свой сон записывал Шопен
На черной выпилке пюпитра.

Или, опередивши мир
На поколения четыре,
По крышам городских квартир
Грозой гремел полет валькирий.

Или консерваторский зал
При адском грохоте и треске
До слез Чайковский потрясал
Судьбой Паоло и Франчески.
Б. Пастернак

Рождение музыки

Звучало море в грани берегов.
Когда все вещи мира были юны,
Слагались многопевные буруны,
В них был и гуд струны, и рев рогов.

Был музыкою лес и каждый ров.
Цвели цветы, огромные, как луны,
Когда в сознанье прозвучали струны.
Но звон иной был первым в ладе снов.

Повеял ветер в тростники напевно,
Чрез их отверстья ожили луга,
Так первая свирель была царевна

Ветров и воли, смывшей берега.
Еще, чтоб месть и меч запели гневно,
Я сделал флейты из костей врага.
К. Бальмонт

Май у многих ассоциируется с пышными, ароматными гроздьями сирени. Это, пожалуй, самый майский цветок, который своим цветением ставит яркую и красивую точку в конце весны, предвосхищая скорое наступление лета. Сиреневые кусты украшают улицы городов и парков, вдохновляя поэтов на создание романтических строк. Предлагаем вам подборку стихотворений о сирени, а начать хочется с завораживающей истории ее появления.

Поэтичное происхождение сирени описывает старинная скандинавская легенда. Согласно преданию, сирень появилась на земле, когда проснувшаяся Весна прогнала последние снега и высоко подняла над миром Солнце. Вместе с яркой Радугой они отправились в путешествие. Весна смешивала золотые солнечные лучи с разноцветными красками радуги и щедро рассыпала их по земле, двигаясь с юга на север. Везде, куда падали эти капли, распускались пестрые цветы — красные, желтые, синие и оранжевые.

Когда же Весна дошла до суровых северных скандинавских земель, ее палитра почти опустела — остались лишь лиловый и белый цвета. Тогда она взяла последний солнечный луч, соединила его с лиловым оттенком радуги и бросила на зеленые кустарники, которые тут же вспыхнули нежным сиреневым пламенем. А когда у нее остался один только чистый белый цвет, Весна не пожалела и его, щедро рассыпав над землей — так мир увидела белоснежная сирень.

Счастье

Как празднично сад расцветила сирень
Лилового, белого цвета.
Сегодня особый - сиреневый - день,
Начало цветущего лета.

За несколько дней разоделись кусты,
Недавно раскрывшие листья,
В большие и пышные гроздья-цветы,
В густые и влажные кисти.

И мы вспоминаем, с какой простотой,
С какою надеждой и страстью
Искали меж звездочек в грозди густой
Пятилепестковое «счастье».

С тех пор столько раз перед нами цвели
Кусты этой щедрой сирени.
И если мы счастья еще не нашли,
То, может быть, только от лени

С. Маршак

Сирень

От белой, розовой до сизой цвета тучи
Шумит сирень в цветении живом.
Она зовёт прохладою пахучей
И машет нам махровым рукавом.
Как в сок весны и молодости жадной
В сирени ворох окунёшь лицо
И пьёшь и пьёшь тот аромат прохладный,
Что щедро проливает деревцо.
Вот деревцо! Оно сиренью звонкой
Спешит своей природе долг отдать,
А через месяц отойдёт в сторонку
И незаметно будет увядать.
И станут листья, как железо, тёмны,
Грубее станет серая кора.
Вот точно так для труженицы скромной
Приходит в жизни старости пора.
Отплакав, отмечтав, отбеспокоясь,
Она отходит, внукам сдав дела.
Её увидишь, поклонись ей в пояс,
Она свой цвет потомству отдала.

Н. Кончаловская

Запевающий сон

Запевающий сон, зацветающий цвет,
Исчезающий день, погасающий свет.
Открывая окно, увидал я сирень.
Это было весной – в улетающий день.
Раздышались цветы – и на темный карниз
Передвинулись тени ликующих риз.
Задыхалась тоска, занималась душа,
Распахнул я окно, трепеща и дрожа.
И не помню – откуда дохнула в лицо,
Запевая, сгорая, взошла на крыльцо.

А. Блок

Опять она кипит, бледна,
Сирени возлетевшей пена,
Опять коленопреклоненно
Стоит пред нею тишина.
Что остается тишине,
Еще с полетом незнакомой? -
Живой довериться волне
И стать послушной и влекомой.
Ветвей бежит за валом вал,
Растет и гаснет без усилья,
Небесной линией овал
Очерчен смело, словно крылья.
Сирени тяжестью свело
Едва расправленные ветви,
Но рвется бледное крыло,
Прозрачным становясь от света.
Она летит на Божий зов,
Опалена предчувствьем встречи,
Она - растущих облаков
То ли прообраз, то ль предтеча...
Что остается нам? Вскипеть
Душой ли, словом, бледной кровью,
Роняя лепестки, лететь,
Земной пожертвовав любовью.

Н. Гумилёв

Отцветает сирень у меня под окном

Отцветает сирень у меня под окном,
Осыпаются кисти пушистые…
Уж пахнуло, повеяло летним теплом;
Гуще зелень берез; солнце знойным лучом
Золотит их стволы серебристые.
Скоро лето придет и опять уберет
Васильками всю ниву зеленую;
Скоро жимолость в нашем саду зацветет,
И опять незабудками сплошь зарастет
Мшистый берег над речкой студеною.
Скоро скошенным сеном запахнет кругом…
Как бы досыта, всласть грудью жадною
Надышаться мне этим душистым теплом,
Пока мир ледяным не уснул еще сном,
Усыпленный зимой безотрадною!

К. Романов

Гатчинский весенний день
Тридцатый год в лицо мне веет
Веселый, светлый майский день.
Тридцатый раз сиреневеет
В саду душистая сирень.
«Сирень» и «день» – нет рифм банальней!
Милей и слаще нет зато!
Кто знает рифмы музыкальней
И вдохновенней – знает кто?!
«Сирень» и «день»! Как опьяненно
Звучите вы в душе моей!
Как я на мир смотрю влюбленно,
Пьян сном сиреневых кистей!
Пока я жив, пока я молод,
Я буду вечно петь сирень!
Весенний день горяч и золот,–
Виновных нет в весенний день!

И. Северянин

Я – белая сирень

Я – белая сирень. Медлительно томят
Цветы мои, цветы серебряно-нагие.
Осыпятся одни – распустятся другие,
И землю опьянит их новый аромат!

Я – тысячи цветов в бесслитном сочетанье,
И каждый лепесток – звено одних оков.
Мой белый цвет – слиянье всех цветов,
И яды всех отрав – мое благоуханье!

Меж небом и землей, сквозная светотень,
Как пламень белый, я безогненно сгораю…
Я солнцем рождена и в солнце умираю…
Я жизни жизнь! Я – белая сирень!

Н. Тэффи

Счастье

Причудливо смешались свет и тени,
Вдали аллея солнцем залита.
Ищу я «счастья» в лепестках сирени,
Привычною мечтою занята.

Узором странным теневые пятна
Меняются на золотом песке...
Вся белоснежна, дивно ароматна,
Сирень дрожит в пылающей руке.

– А «счастья» нет! Шепчу я безнадежно:
Ужель найти его не суждено?..
И вдруг... сирень отброшена небрежно:
Шаги – ты здесь... О, счастье! вот оно.

Т. Щепкина-Куперник

Сирень

Ночь в саду, послушная волненью,
нарастающему в тишине,
потянулась, дрогнула сиренью,
серой и пушистой при луне.

Смешанная с жимолостью темной,
всколыхнулась молодость моя.
И скользнула, при луне огромной,
белизной решетчатом скамья.

И опять на листья без дыханья
пали грозди смутной чередой.
Безымянное воспоминанье,
не засни, откройся мне, постой.

Но едва пришедшая в движенье
ночь моя, туманна и светла,
как в стеклянной двери отраженье,
повернулась плавно и ушла.

В. Набоков

Сирень

Прогремела гроза, прошумела,
Затухая, грохочет вдали.
Золотые лучи словно стрелы,
Сквозь клокастые тучи прошли...

Воздух полон прохлады и тени,
Встала радуга светлым венцом,
И тяжелые грозди сирени
Наклонились над нашим крыльцом.

Хорошо на весеннем просторе
По откосу бежать наугад, –
Окунуться в душистое море,
Захлестнувшее дремлющий сад.

Сколько белых и темно-лиловых
Вдоль ограды кустов разрослось!
Ветку тронешь – дождем лепестковым
Осыпается мокрая гроздь,

В легкой капельке, свежей и чистой,
Отразился сверкающий день,
И в саду каждой веткой росистой
Торжествующе пахнет сирень.”

В. Рождественский

Март — это месяц, когда воздух ещё хранит следы зимы, но свет уже звучит по-весеннему, и именно в это зыбкое, прозрачное время рождаются особенные стихи — о первых капелях, робком солнце, переменах и надежде, которые хочется перечитывать вслух.

Март

Бывает так – еще дыханьем стужи
Закатных туч лицо обожжено,
А в золотой, задетой ветром луже
и дым дрожит, и плавится окно.

Еще хрустят разбитые морозы,
А над чертой коричневой земли
Чуть лиловеют легкие березы
И вольный строй ломают журавли.

И дышишь ты, весь мир в себя вбирая,
И ввысь расти, как дерево, готов,
И хочешь петь, и песнь твоя такая,
Что ей уж нет привычных берегов!

Вс. Рождественский

Март

Отметалися метели
По заснеженным местам.
Прилетели свиристели
И расселись по кустам.

Ждут деньков пригожих с неба
Запоздалые ручьи.
И пока ещё по снегу
Ходят парами грачи.

Снятся клейкие листочки
Голым веткам вишняка.
Набухают тихо почки,
Незаметные пока.

Нет ни грусти, ни печали:
Наконец весна пришла…
И венчаются лучами
Золотые купола.

Г. Суздалев

В марте

Снег со щербинками чуть тронут
негромким мартовским лучом.
Ещё кусты в сугробах тонут.
и свет морозу нипочём,
ещё гуляет ветер звонкий,
сверкают льдинки на стекле,
но под деревьями воронки
всё глубже тянутся к земле.

Весна – как дальняя зарница,
как ожидание стиха...
Вдали берёзка золотится,
амбара дальнего стреха.
Мы выйдем,
взором мир окинем –
он полон хрупкой тишины,
он весь готов купаться
в синем
дрожащем воздухе весны.

С. Ботвинник

Мартовская элегия

Прошлогодних сокровищ моих
Мне надолго, к несчастию, хватит.
Знаешь сам, половины из них
Злая память никак не истратит:
Набок сбившийся куполок.
Грай вороний, и вопль паровоза,
И как будто отбывшая срок
Ковылявшая в поле береза,
И огромных библейских дубов
Полуночная тайная сходка,
И из чьих-то приплывшая снов
И почти затонувшая лодка...
Побелив эти пашни чуть-чуть,
Там предзимье уже побродило,
Дали все в непроглядную муть
Ненароком оно превратило,
И казалось, что после конца
Никогда ничего не бывает...
Кто же бродит опять у крыльца
И по имени нас окликает?
Кто приник к ледяному стеклу
И рукою, как веткою, машет?..
А в ответ в паутинном углу
Зайчик солнечный в зеркале пляшет.

А.А.Ахматова

Еще земли печален вид,
А воздух уж весною дышит,
И мертвый в поле стебль колышет,
И елей ветви шевелит.

Еще природа не проснулась,
Но сквозь редеющего сна
Весну послышала она,
И ей невольно улыбнулась...

Душа, душа, спала и ты...
Но что же вдруг тебя волнует,
Твой сон ласкает и целует
И золотит твои мечты?..

Блестят и тают глыбы снега,
Блестит лазурь, играет кровь...
Или весенняя то нега?..
Или то женская любовь?..

Ф.И.Тютчев


Сегодня таяло, сегодня
Я простояла у окна.
Взгляд отрезвленной, грудь свободней,
Опять умиротворена.

Не знаю, почему. Должно быть,
Устала попросту душа,
И как-то не хотелось трогать
Мятежного карандаша.

Так простояла я -- в тумане-
Далекая добру и злу,
Тихонько пальцем барабаня
По чуть звенящему стеклу.

Душой не лучше и не хуже,
Чем первый встречный - этот вот,
Чем перламутровые лужи,
Где расплескался небосвод,

Чем пролетающая птица
И попросту бегущий пес,
И даже нищая певица
Меня не довела до слез.

Забвенья милое искусство
Душой усвоено уже.
Какое-то большое чувство
Сегодня таяло в душе.

М.И.Цветаева

Март

Больной, усталый лед,
Больной и талый снег...
И все течет, течет...
Как весел вешний бег
Могучих мутных вод!
И плачет дряхлый снег,
И умирает лед.
А воздух полон нег,
И колокол поет.
От стрел весны падет
Тюрьма свободных рек,
Угрюмых зим оплот,-
Больной и темный лед,
Усталый, талый снег...
И колокол поет,
Что жив мой Бог вовек,
Что Смерть сама умрет!

Д.С.Мережковский

Опять незримые усилья

Опять незримые усилья,
Опять невидимые крылья
Приносят северу тепло,
Всё ярче, ярче дни за днями,
Уж солнце черными кругами
В лесу деревья обвело.
Заря сквозит оттенком алым,
Подернут блеском небывалым
Покрытый снегом косогор,
Еще леса стоят в дремоте,
Но тем слышнее в каждой ноте
Пернатых радость и задор.
Ручьи, журча и извиваясь
И меж собой перекликаясь,
В долину гулкую спешат,
И разыгравшиеся воды
Под беломраморные своды
С веселым грохотом летят.
А там по нивам на просторе
Река раскинулась как море,
Стального зеркала светлей,
И речка к ней на середину
За льдиной выпускает льдину,
Как будто стаю лебедей.

А.А.Фет

Верба

Колоколов напев узорный,
волненье мартовского дня,
в спирту зеленом чертик черный,
и пестрота, и толкотня,
и ветер с влажными устами,
и почек вербных жемчуга,
и облака над куполами,
как лучезарные снега,
и красная звезда на палке,
и писк бумажных языков,
и гул, и лужи, как фиалки,
в просветах острых меж лотков,
и шепот дерзких дуновений:
лети, признаний не таи!
О юность, полная видений!
О песни первые мои!

В.В. Набоков

Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо

Вновь растворилась дверь на влажное крыльцо,
В полуденных лучах следы недавней стужи
Дымятся. Теплый ветр повеял нам в лицо
И морщит на полях синеющие лужи.

Еще трещит камин, отливами огня
Минувший тесный мир зимы напоминая,
Но жаворонок там, над озимью звеня,
Сегодня возвестил, что жизнь пришла иная.

И в воздухе звучат слова, не знаю чьи,
Про счастье, и любовь, и юность, и доверье,
И громко вторят им бегущие ручьи,
Колебля тростника желтеющие перья.

Пускай же, как они по глине и песку
Растаявших снегов, журча, уносят воды,
Бесследно унесет души твоей тоску
Врачующая власть воскреснувшей природы!


А.К.Толстой

Март

Дни удлиняются. Ночи
становятся все короче.
Нужда в языке свечи
на глазах убывает,
все быстрей остывают
на заре кирпичи.
И от снега до боли
дни бескрайней, чем поле
без межи. И уже
ни к высокому слогу,
ни к пространству, ни к Богу
не прибиться душе.
И не видит предела
своим движениям тело.
Только изгородь сна
делит эти угодья
ради их плодородья.
Так приходит весна.

И. Бродский