Польский композитор прожил короткую и яркую жизнь, а причина его смерти вызывает дискуссии и по сей день.

С портрета кисти Эжена Делакруа смотрит мужчина нереальной худобы: тонкий слой кожи так туго обтягивает череп, что опытному френологу не потребовался бы тактильный осмотр, чтобы изучить эту голову. На коже человека на портрете как будто вовсе нет морщин — лишь напряженная впадинка между бровей да слегка опущенные уголки рта. Если мысленно заменить пышную рыжеватую шевелюру на седые волосы, то изображенного художником 28-летнего человека можно будет принять за старика.

Таков самый известный образ Фридерика Шопена — великого польского музыканта, от которого до нас дошли две сотни коротких произведений (мазурок, вальсов, этюдов, полонезов) и коллекция мифов, включая возможный миф о смерти от туберкулеза — современные исследователи предполагают, что туберкулезом, вопреки многочисленным свидетельствам, Шопен не болел.

Шопена никогда нельзя было назвать «кровь с молоком»: при росте 170 сантиметров он весил около 45 килограммов. Композитор не носил ни бакенбард, ни усов, ни бороды — в 1830-е гг. этот факт воспринимался как признак недостаточного здоровья. К слову, на портрете Делакруа мы тоже не видим на лице композитора ни единого волоска, а выбранный художником ракурс позволил нивелировать отталкивающую худобу.

Другое изображение Шопена, куда менее знаменитое, — портрет, написанный Марией Водзинской, на котором бросается в глаза бочкообразная грудная клетка, один из верных признаков запущенной эмфиземы.

Чувствительный Фрыцек

С самого детства в Варшаве родившийся в 1810 году Фрыцек (так звучит его уменьшительное имя на польском) проводил большинство вечеров «в свете». Это неудивительно: вундеркинда, написавшего свои первые полонезы в семилетнем возрасте, охотно звали в лучшие дома этого пусть большого и богатого, но все-таки провинциального по духу города.

Варшаве 1810–1820-х гг. достается от многих биографов Шопена, особенно от польских. Например, Ярослав Ивашкевич в книге, изданной в серии ЖЗЛ, не скупится на нелицеприятные эпитеты, подчеркивая невысокий культурный уровень польского панства. Для местных дам и господ мальчик-пианист, сочиняющий неплохую музыку, был веселой игрушкой — этаким арапчонком, на которого приятно посмотреть и про которого интересно посудачить между сменой блюд.

Постоянные ночные концерты оказали на юношу двойной эффект. С одной стороны, Шопен стал местной знаменитостью и осознал, что за настоящей славой нужно ехать в Париж. С другой стороны, именно тогда был подточен фундамент его здоровья: разве пойдут на пользу хилому мальчику поздние концерты и сбитый график с отходом ко сну в три часа ночи? Такая жизнь войдет у Шопена в привычку: покинув родину, он еще сильнее нарушит собственные биоритмы. Во Франции куда больше знатных домов, чем в Польше, и юный музыкант будет наносить за вечер по два-три визита.

На здоровье Шопена сказалась и его впечатлительность. Он был человеком чрезвычайно эмоциональным, влюбчивым, до ранимости тонко чувствующим. Это позволяло ему легко обзаводиться друзьями и не терять старые связи: к примеру, своему другу Титусу Войцеховскому он написал множество писем, изобилующих обращениями вроде «моя любовь, моя жизнь», — и длилась эта переписка многие годы после выезда композитора за границу (причем ответных посланий Титуса не сохранилось).

Романтичность и мягкость Шопена помогали ему в общении с женщинами, но первый же опыт плотской любви в Париже с некой Терезой, упомянутой композитором в дневниках лишь раз, закончился для Шопена триппером. Правда, эта краткосрочная интрижка так и останется единственной более-менее подтвержденной: в дальнейшем Фридерик будет влюбляться всерьез и надолго.

Гений импровизации

Сохранились по меньшей мере две фотографии Фридерика Шопена. Одна из них была сделана незадолго до смерти композитора, который успел прожить в эпоху дагеротипов добрый десяток лет. До эпохи звукозаписи он, увы, не дожил слишком много: чтобы нам достались хоть сколь-нибудь качественные записи его игры, Фридерику нужно было бы дожить до 80 лет, не утратив легкости пальцев. Для человека с таким слабым здоровьем эта задача была непосильной, хотя его отец, тоже страдавший от легочных заболеваний, умер в 73 года, а мать — в 77 лет, находясь в идеальном здравии.

Те же, кто слышал игру Шопена, отзывались о ней исключительно восторженно, но без конкретики. С особой надеждой изучали шопеноведы архивы и дневники Ференца Листа — коллега, современник и приятель Шопена бывал на его вечерах, но не оставил о них воспоминаний (бытует мнение — из зависти).

Вдвойне жаль невозможности услышать «живые» концерты дорожившего вниманием и мнением публики Шопена, поскольку Фридерик считался гениальным импровизатором: каждое его выступление было уникальным, но при том на удивление выверенным — пианист умел воскрешать сымпровизированную тему спустя десятки тактов, придавая произведению композиционную оформленность.

Прелюдия без фуги

С Марией Водзинской, дочерью польских аристократов, Фридерик Шопен дошел до помолвки. Но свадьбы не случилось: то ли сам композитор счел Марию слишком юной (ей едва исполнилось шестнадцать), то ли ей запретили этот брак родители — неустроенный музыкант без собственного дома и с множеством болезней едва ли казался им подходящей партией для дочери.

Наверное, мнение отца не стало бы препятствием, будь сама Мария по-настоящему влюблена в Фридерика. Итогом этих отношений можно счесть прекрасный портрет 25-летнего музыканта, выполненный Водзинской, и неуловимые печальные нотки в нескольких вальсах Шопена середины 1830-х.

Куда больший след оставили в биографии композитора отношения с писательницей Жорж Санд. Ярослав Ивашкевич сравнивает Санд с пауком, заманившим муху-Шопена в свою паутину: как по нотам разыграла француженка первое отделение их совместного концерта, сделав Фридерика не столько любовником, сколько третьим ребенком в ее семье. На второй год знакомства, в 1838 году, они проводили зиму на Мальорке, где закончилась мирная прелюдия их отношений, а вместе с ней закончились и запасы шопеновского здоровья.

И путешествие само по себе, и средиземноморский климат не подошли его организму — Фридерик несколько месяцев промучился кашлем, высокой температурой и диареей. Там же, в городке Вальдемос, местные врачи заподозрили у него туберкулез — тогда эта болезнь только-только начала восприниматься как заразная. Согласно полулегендарной истории, местное население обходило Шопена и Санд стороной, а перед отъездом писательница заплатила хозяину дома за всю мебель, которой пользовался музыкант, — чтобы ее можно было сжечь. Удивительно, что в ту зиму Шопен смог завершить цикл из 24 прелюдий к несуществующим фугам, считающийся одной из вершин его творчества.

Последующие девять лет Шопен регулярно приезжал в загородное имение Жорж Санд в местечке Ноан-Вик (Франция), где их неоформленные и далеко не безоблачные отношения были предметом всеобщих пересудов. Подлила масла в огонь история о флирте Фридерика с Соланж, дочерью писательницы. Рассорившись с матерью, 18-летняя девушка настраивала против нее Шопена.

«Она ненавидит свою мать, клевещет на нее, чернит ее самые святые побуждения, оскверняет ужасными речами родной дом! Вам нравится слушать все это и даже, может быть, верить этому. Я не буду вступать в подобную борьбу, меня это приводит в ужас. Я предпочитаю видеть вас во враждебном лагере, чем защищаться от противницы, которая вскормлена моей грудью и моим молоком», — этим письмом бывшему возлюбленному Жорж Санд положила конец их отношениям. С Соланж Фридерик Шопен будет общаться до самой смерти.

Ужасы и призраки последних лет

Все эти перипетии, ссоры и расставания неоднократно вгоняли впечатлительного Шопена в депрессию. Впервые он жаловался в письмах на апатию и бессонницу в 1830–1831 гг., когда получал из недавно оставленной им Польши ужасные новости о подавлении восстания и гибели знакомых. Позже подобные состояния возобновлялись в недели обострения легочной болезни и в кризисные жизненные периоды — причем иной раз депрессия была настолько острой, что композитор галлюцинировал.

Жорж Санд вспоминала, как однажды Фридерик бросился бежать из древнего монастыря, который показался ему «переполненным ужасом и призраками», а во время своих последних гастролей в Англии Шопен как-то прервал выступление и ушел со сцены, потому что увидел в чреве фортепиано страшных существ, прежде являвшихся к нему ночью.

Некоторые исследователи подозревают, что подобные напасти могут быть вызваны употреблением опиатов, как раз в те годы ставших популярными в высшем свете. Другие полагают, что композитор страдал височной эпилепсией: это заболевание провоцирует непродолжительные галлюцинации и странные оптические эффекты.

В 1848 году Фридерик Шопен согласился отправиться с серией концертов в Англию и Шотландию — во многом потому, что он привык оставлять Париж раз в год на несколько месяцев, но теперь ему не было хода в поместье Жорж Санд. Он выступил в Эдинбурге, Глазго и Манчестере, однако истощил себя настолько, что ему — в неполные 39 лет! — требовалась помощь при подъеме на лестницу. Одышка, кровохарканье, слабость, боль в лопатках и лодыжках, отеки ног — все это вынудило его прервать турне и вернуться в Париж. Там композитору и музыканту уже не станет лучше: спустя год, 17 октября 1849 года, он скончается на съемной квартире.

Обычно причиной его смерти называют туберкулез, но косвенные признаки позволяют заподозрить другое заболевание — муковисцидоз.

«Несмотря на длительное увлечение французской писательницей Жорж Санд, у Ф. Шопена не было детей, что наводит на мысль о возможном бесплодии. Поражение легких, низкий вес, мужское бесплодие и смерть в раннем возрасте — это признаки муковисцидоза», — пишет российская исследовательница М. Г. Рвачева в работе, изданной несколько лет назад.

Впрочем, врачи, осмотревшие заспиртованное сердце Шопена в 2017 году (разрешение на взятие образца ткани им получить не удалось), предположили, что композитор умер от перикардита, причиной которого стал туберкулез.

Дать окончательный ответ на вопрос о причине смерти Шопена может генетический анализ: муковисцидоз вызывается мутацией одного из генов, которая поражает железы внутренней секреции и нарушает функции органов дыхания. Если польский гений страдал именно от этого заболевания, исчезнут всякие поводы пенять на медицину XIX века: даже сегодня такие больные редко переходят 40-летний рубеж — современный Шопен, скорее всего, тоже не дописал бы 24 фуги к своим 24 прелюдиям.

Вдохновляющие истории, которые вернут веру в людей, помогут заново полюбить жизнь и уверенно смотреть в будущее.

Мотоцикл семнадцатилетнего Ирека влетел под девятитонный МАЗ. Парень лишился обеих ног, но нашёл силы для спорта. Ирек Зарипов стал четырёхкратным паралимпийским чемпионом. В Ванкувере он завоевал больше медалей, чем вся олимпийская лыжная сборная.

Я доказал себе и всем, даже тем, кто не верил, что могу быть номером один!

Интервью с Иреком

2. Станислав Бураков — поднял штангу и забил на проблемы

Когда Станиславу байком перебило позвоночник, он не впал в депрессию. Просто сказал себе: «Чувак, давай выкарабкиваться!» Трамплином к улучшению жизни для него стали ЗОЖ и спорт. Станислав занимается штангой, лёгкой атлетикой и параворкаутом. Поднимая своё красивое тело над перекладиной (вместе с коляской), он заряжает людей поднять с колен жизнь.

Жизнь любого человека — неважно, здоров он или на коляске — это преодоление. Делайте над собой усилия, преодолевайте себя. Каждая новая победа — пусть даже маленькая — это ступенька от дивана к той жизни, которой вы достойны!

Интервью со Станиславом

3. Сакинат Магомедова — завоёвывает медали и готовит детям обед лёгким движением ноги

В 1978 году в маленьком чеченском селении Коби женщина родила девочку без рук. Муж её оставил, соседи осудили, а врачи велели отказаться от ребёнка. Она не бросила дочь и смогла воспитать ещё одну сильную женщину.

Сакинат прошла через травлю сверстников, интернат для инвалидов и безденежье. Несмотря на трудности, она стала чемпионкой мира по паратхэквондо и мамой двух прекрасных детей. При этом Сакинат никогда не забывает быть женщиной: отлично готовит и следит за собой. И всё это с помощью ног.

Я точно знаю, что не бывает таких проблем, которые нельзя преодолеть. Нельзя только падать духом и опускать руки.

Интервью с Сакинат

4. Сергей Александров — воспринял ампутацию ног как подарок судьбы

Сергей получил травму во время восхождения на Эльбрус. Обычно при открытом переломе на морозе человек живёт полтора-два часа. Сергей продержался 30 часов. Тридцать следующих дней он провёл в реанимации. Ему ампутировали обе ноги. Но всё это он называет подарком, ведь обычно в таких ситуациях люди просто не выживают. Сергей принял подарок с благодарностью и ответственностью, как всегда лучезарно улыбнулся и встал на горные лыжи.

Я полностью несу ответственность за всё, что со мной происходит. Конечно, есть вещи, которые от меня не зависят. Но я готов принимать «подарки» судьбы. Это тоже моя ответственность.

Интервью с Сергеем

5. Роман Аранин — взлетел к бизнес-высотам после жёсткой посадки на параплане

После неудачного полёта на параплане Роман стал «шейником». Это когда ничего не шевелится и ничего не чувствуешь ниже груди. Но именно травма превратила его из успешного человека в счастливого.

Сейчас Роман возглавляет компанию Observer, которая создаёт роллс-ройсы в мире инвалидной техники. Он делает бизнес в России и занимает активную гражданскую позицию.

Нужно сломать настроение «всё плохо, пора валить». Оно неправильное. Просто нужно отойти от изъеденных штампов и сделать свою жизнь лучше, активнее, пить её большими глотками. И вы увидите, как меняется всё вокруг.

Интервью с Романом

6. Алексей Талай — построил своё счастье без рук и ног

Дед Алексея вернулся с войны без единой царапины. Но её эхо настигло семью, когда много лет спустя внук подорвался на мине времён Великой Отечественной войны.

Алексей лишился конечностей и стал русским Ником Вуйчичем. Он занимается бизнесом и благотворительностью, у него красавица-жена и четверо детей. Алексей ездит по миру и убеждает людей, что даже самый тернистый путь непременно ведёт к счастью.

Никогда не зацикливайтесь и не нойте! Все трудности временны, а жизнь — лучший учитель. Она непременно приведёт вас к счастью.

Интервью с Алексеем

7. Ксения Безуглова — спасает мир красотой

Ксения Безуглова — «Мисс мира» среди девушек на инвалидных колясках.

Ксения попала в аварию, будучи беременной. Прекрасный мир с манящими перспективами рухнул. Но ей всё же удалось сохранить семью и построить карьеру (помимо модельного бизнеса, Ксения ведёт активную общественную работу).

Когда кажется, что всё кончилось, всё рухнуло, попробуйте представить, что всё только начинается, и позвольте этому начаться. Не затухайте в своём внутреннем мире, а раскройте его для окружающих. Заставьте себя радоваться жизни, любить мир, людей и обязательно себя.

Интервью с Ксенией

8. Алексей Обыденнов — из хулигана стал чемпионом

В детстве Алексей лазил по заборам и мечтал стать дальнобойщиком, чтобы посмотреть свет. Когда в 14 лет он лишился правой и частично левой руки, с мечтой о кругосветке попрощался. Стал заниматься бодибилдингом, выиграл чемпионат России по плаванию, стал чемпионом мира в велотреке.

Когда в 34 года Алексей мчался с сумасшедшей скоростью на треке, его осенило: детская мечта исполнилась. Благодаря спорту он исколесил полмира, правда, не на машине, а на велосипеде. Но так даже интереснее!

Любые ограничения не объективны. Они носят сугубо субъективный характер. Это чисто мои представления об окружающем социуме и действительности.

Интервью с Алексеем

9. Семён Радаев — покорил Эльбрус, чтобы стать примером для сына

Семён — простой парень из Саранска. Он играл в футбол, учился в аспирантуре, работал торговым представителем, чтобы прокормить семью, пока однажды не заснул за рулём.

Перелом позвоночника — это перелом в судьбе, но не в характере. Семён хотел приобщить сына к спорту и активному образу жизни, но на самом деле, покорив высочайшую горную вершину Европы, преподал всем пример мужества и целеустремлённости.

Жизнь даётся один раз. Проживите её ярко, чтобы в старости было что рассказать правнукам. Ставьте высокие цели и добивайтесь их. Жить бесцельно — это неблагодарность.

Интервью с Семёном

10. Александр Кроу — заработал себе свободу

Саша родился в обычной рабочей семье в Магнитогорске. В шесть лет у него нашли заболевание, из-за которого мышцы постепенно атрофируются. Не превратиться в плывущую по течению амёбу Александру помогло стремление к свободе.

Первые деньги он заработал в нулевых на веб-дизайне и программировании. По меркам провинции суммы были приличные. Чем больше Саша погружался в ИТ-индустрию, тем больше оков с себя сбрасывал: барьерная среда, трудности путешествий. Сейчас Александр живёт в Таиланде, воспитывает сына и продолжает создавать крутые веб-проекты.

Деньги как таковые не дают свободу, но много денег помогают стать свободнее.

Интервью с Александром

Писатель Стивен Гайз рассказывает, как эффект от небольших ежедневных действий накапливается и приводит к значительным переменам.

«Когда я был подростком, я носил рюкзак только на правом плече. Мне казалось, что носить его на обеих лямках не круто (вот такой я был умный), — рассказывает Стивен. — Двадцать лет спустя я чувствую напряжение в правой части спины. Совпадение? Вряд ли. Я ощущаю последствия этого решения, когда печатаю на клавиатуре, хотя прошло уже много лет!

Были и другие решения, некоторые сейчас приносят мне пользу. В детстве я много играл в спортивные игры, это дало мне хорошую физическую подготовку. Когда я теперь играю в баскетбол с молодыми ребятами, они устают быстрее меня».

Сегодня определяет, какой будет ваша дальнейшая жизнь
Когда мы с нетерпением ждём какого-то события в будущем, то обесцениваем сегодняшний день. Мы говорим себе, что это событие важнее, чем всё происходящее сегодня. Может, оно и правда важное. Но это не значит, что сегодня не стоит стараться. Сегодня — это всегда решающий день.

Сегодня в сто раз важнее, чем завтра.

Меньшие инвестиции сегодня принесут больший результат, чем крупные инвестиции потом. Это касается экономии времени, денег и усилий. Все, кто более или менее разбирается в финансах, знает о сложных процентах. Но мало кто применяет это правило к своим решениям и привычкам.

Конечно, некоторые действия меняют жизнь сильнее. Но среди тех, которые по значению примерно одинаковы, важнее то, что происходит раньше.

Неслучайно люди, у которых было трудное детство, испытывают больше трудностей и во взрослой жизни. События ранних лет влияют на всю оставшуюся жизнь. Но начать что-то менять никогда не поздно. Суть этого принципа не в том, что надо было сделать то-то или то-то в двадцать. Это только бесполезные сожаления. Суть в том, что сегодня — каким бы оно ни казалось — крайне важно. Потому что с каждым следующим днём остаётся всё меньше времени, чтобы начал накапливаться эффект от полезных решений.

Почему это так важно

Принимать максимально полезные решения — это значит заботиться о своём физическом и психологическом здоровье, отношениях и продуктивности сегодня. Многие привыкли работать из последних сил, а остальное откладывать на потом. Но без отдыха и расслабления стресс тоже накапливается по принципу сложных процентов. Необязательно пытаться каждый день сделать идеальным. Одни будут заняты работой, другие — общением, третьи — отдыхом. В сумме все они скажутся положительно.

Ещё такой подход к решениям поможет сдерживать плохие привычки. Когда вы рассматриваете каждое действие с точки зрения сложных процентов, проще удержаться от соблазна.

Как применять такое мышление на практике

Все мы забываем ценить сегодняшний день. Стараемся убить время в ожидании более увлекательной полосы в жизни. Как не забыть о его важности, когда сегодня ничем не примечательно. Мы проснулись, а оно уже здесь.

Но «сегодня» должно стать самым заветным словом. Ведь никогда в жизни не будет дня важнее, чем тот, что вы проживаете сейчас. Да, он кажется менее значительным, чем выпускной, свадьба или отпуск. Но это не так.

У решений, принятых сегодня, больше всего шансов изменить вашу жизнь.

Примите сегодня решения, за которые потом сможете поблагодарить себя. Выберите в календаре дату ровно через год и создайте запись со словами «Твоя жизнь сейчас такая, как есть, благодаря тому, как ты относился к каждому дню в течение прошедшего года». Пусть она напоминает вам, что каждый день нужно расценивать как уникальную возможность.

Истинная глубина человеческой души измеряется не внешним благополучием, а способностью принять чужую боль без лишних поучений, признавая право каждого на свой уникальный и непостижимый предел прочности.

Знай, у каждого разное «больно»,
Знай, у каждого разное «страшно».
Не суди со своей колокольни
Неизвестносколькоэтажной.

Не очерчивай взглядом границы,
Не придумывай мозгом пределы.
Что тебе в страшном сне не приснится,
Для кого-то – обычное дело.

Знай, у каждого разное «надо»,
Знай, у каждого разное «сложно».
Впрочем, и представление ада
Обобщить и сравнить невозможно.

Знай, что правда бывает другая,
А не та, что приносят на блюде.
Присмотрись к тем, чьи судьбы пугают,
Это – самые сильные люди.


Знай, у каждого разное «страшно».
Не суди со своей колокольни
Неизвестносколькоэтажной.

Не очерчивай взглядом границы,
Не придумывай мозгом пределы.
Что тебе в страшном сне не приснится,
Для кого-то – обычное дело.

Знай, у каждого разное «надо»,
Знай, у каждого разное «сложно».
Впрочем, и представление ада
Обобщить и сравнить невозможно.

Знай, что правда бывает другая,
А не та, что приносят на блюде.
Присмотрись к тем, чьи судьбы пугают,
Это – самые сильные люди.

Златенция Золотова

В переводе с японского «бонсай» означает «растение в плоском сосуде» (бон — контейнер, сай — дерево). Слово «бонсай» означает не просто карликовое растение, а целую культуру выращивания растений в неглубоком контейнере. Как и остальные виды восточного искусства, бонсай в Японии — это целая философия, требующая от человека определенных личностных качеств: мудрости, доброжелательности, деликатности, справедливости, терпения. Мастера бонсай могут воссоздать образ мощного тысячелетнего дерева, сформировать пейзаж густого леса, гор и ущелий, морского берега — и все это на маленьком кусочке земли. При правильном уходе бонсай может прожить сотни лет и стать живым символом, связующим поколения.

Искусство бонсай насчитывает более двух тысячелетий. Несмотря на то, что слово «бонсай» японское и обозначает «растение в горшке/на подносе», зародилось это явление на территории современных Вьетнама и Китая. Сам термин «бонсай» произошел от японского произношения изначально китайских иероглифов «пэнь-Цзай», что в переводе означает «дерево в чаше». Первые изображения миниатюрных ландшафтов с деревцами и камнями датируются временем правления династии Хань — 200 годом до н. э. Только те первые творения были целыми пейзажами в миниатюре, где горные склоны вырезались из дерева, а на них «росли» крошечные деревца из драгоценных металлов. Именно эти композиции привозили с собой в качестве даров буддийские монахи, возвращающиеся в Японию из дипломатических миссий в VII-VIII веках нашей эры.

Примерно в это же время в Китае начинают эксперименты по выращиванию миниатюрных деревьев в горшках. Китайцы верили, что при правильном использовании всех пяти элементов (воды, земли, воздуха, огня и металла – базовых элементов мироздания) они смогут воссоздать уменьшенную копию природы, и наделяли эти растения магическими свойствами. Первый «живой» бонсай попал в Японию в конце XII века (сохранилось изображение 1195 года) как одно из чудес чань-буддизма (дзен-буддизм в Японии). И на многие века выращивание миниатюрных растений стало уделом буддийских монахов. Овладев методами китайских коллег, японцы начали развивать собственные техники. Для них бонсай стал символом единения и гармонии между духом, человеческим телом и природой. Сложные навыки, натренированная интуиция и терпение, необходимые для успешного создания бонсая, стали одним из способов медитации.

Вскоре эти растения уже считались важным элементом японского сада, а к XIV веку ими заинтересовалась также знать. Постепенно восприятие сместилось от религиозной философии в сторону искусства. Бонсай стал символом хорошего вкуса, престижа и даже чести. Из сада он попадает внутрь японского дома, где ему отводят особое почетное место – в токонома. Это специальная ниша, которая является важной архитектурной деталью японского чайного дома. В нее помещают бонсай или икебану и вешают свитки с мудрыми каллиграфическими изречениями.

Вокруг бонсая начинает формироваться своя особая эстетика, выделяют отдельные элементы, которые наделяют значением и характеристиками. Он приобретает знакомые нам современные черты. Так как же нужно любоваться бонсаем, если вы знаток?

Бонсай – это не только само растение, но вся композиция целиком, важными элементами которой являются также горшок хати и декоративные камни суйсэки, которые сами по себе – полноценные формы искусства. Мастерство создавать композиции из камня развивалось вместе с чайной церемонией и икебаной, и часто эти практики являлись неотделимыми друг от друга. Коллекционирование камней было популярным хобби, и особо редким экземплярам даже присваивались имена. До сих пор декоративные камни – это дорогой и изысканный подарок в Японии, который свидетельствует не только о достатке, но также об образованности и утонченном вкусе.

Важно отметить, что бонсай – это не сорт растения, а именно техника выращивания различных деревьев или кустарников. Если высадить бонсай в открытый грунт, он вырастет до нормальной величины.

Некогда эта сосна, украшающая сад Золотого Павильона в Киото, была любимым бонсаем сегуна Ёсимицу Асикага. После смерти сегуна, согласно его завещанию, деревце высадили в грунт. Сейчас эта 600-летняя сосна по размеру мало чем отличается от своих собратьев в дикой природе. Считается, что сегун Асикага в XIV веке самолично придал сосне форму корабля, рассекающего своим корпусом морские волны. Эта форма тщательно поддерживается и по сей день.

При любовании бонсаем глаза смотрящего должны находиться вровень с корнями растения, крона – возвышаться над головой так, как это было бы с растением, будь оно в полную величину. Вначале смотрящий охватывает взором все растение целиком: его размер, форму, тип, а затем начинает изучать отдельно каждый из элементов.

Нэбари – видимая часть корня. Именно с корней начинается любование бонсаем. В них сосредоточена жизненная сила растения и чем старше бонсай, тем сильнее корни выступают на поверхность. Их выпуклости, вздутости, шероховатость и лоск, а также замысловатые переплетения – все становится предметом пристального изучения знатоков. Особое восхищение вызывают хаппо-нэбари – корни, разросшиеся во всех направлениях и как бы образующие переплетающиеся лучи вокруг ствола. Очень красивым считается корень, поросший мхом. Этого эффекта сложно достичь, так как мох требует много влаги, но ее избыток может погубить растение.

Татиагари – нижняя часть ствола, между корнями и до первой ветки. Здесь внимание смотрящего фокусируется на толщине ствола и на фактуре древесной коры. Ее цвет и свойства зависят от сорта растения, наиболее очаровательной считается кора японской сосны, которая с возрастом образует видимые слои.

Этой иезской ели, по приблизительным подсчетам, уже более тысячи лет. В ее поросшем мхом стволе образовалась сквозная дыра, а испещренная трещинами и наростами кора напоминает морщины и кожные образования у стариков. Это один из самых древних образцов бонсая в мире.

Эдабури – ветви и крона целиком. Здесь важна форма и баланс. Существует много разных техник, чтобы придать растению желаемый облик. Большинство из них сейчас достигаются с помощью надлома веток и специальных проволочных конструкций. В старину больше ценились естественные способы формирования кроны, но сейчас эти умения утеряны. Ветки особенно важны для бонсаев из лиственных деревьев, которые оголяются зимой и потому становятся более заметными.

Ха – листья. Как правило, именно листья формируют первое впечатление о бонсае. Их характеристики могут сильно отличаться даже у растений одного вида, не говоря уже о разнице между вечнозелеными хвойными деревьями и лиственными. Разнообразные виды японских кленов момидзи знамениты богатой палитрой от золотисто-желтых оттенков до глубокого багрянца. Именно они создают ту самую алую осень, которой так славится Япония.

Дзинсяри – это свойство присуще лишь некоторым видам растений, в частности, японской сосне мацу и можжевельнику симпаку, с возрастом у них начинает образовываться на коре дефект – выразительная белая, подобная коже, поверхность, ярко контрастирующая с зеленой листвой. Отмершие концы веток называются дзин, а сяри – это повреждение на стволе.

Особо ценным бонсаям дают имена. Эту 350-летнюю белую сосну зовут Сэирю, то есть Голубой Дракон. Ее ствол, подобно великому дракону, изгибается, словно готовится взлететь в небо. Сяри вдоль всей нижней части ствола гладкой белой поверхностью напоминает брюхо дракона, покрытое влагой от полета над морем, а темная шероховатая кора – это его спина, покрытая чешуей. Меж хвойных игл, как в роскошной гриве, играет ветер. Длина растения 1,6 м, и это один из наиболее выразительных образцов искусства бонсай.

Итак, древнее искусство, родившееся в Китае и достигшее совершенства в Японии, активно завоевывает Европу и Америку. Это и мода, и бизнес, и серьезное увлечение, стиль жизни, способ достижения гармонии с собой и миром. Бонсай идеален тем, что не занимает большой площади, но доставляет массу приятных эмоций, связанных с наблюдением за необычным растением, с которым, происходят превращения в зависимости от времени года. Бонсай является повторением взрослого или старого дерева в миниатюре с сохранением всей красоты данного вида.

Задача состоит не только в том, чтобы вырастить в контейнере здоровое растение, но и в создании единого гармонического целого из трех элементов — растения, грунта и горшка, каждый из которых должен иметь естественный и привлекательный вид.

Грунт должен выглядеть натуральной частью рельефа, тщательно подобранные камни (скалы) и мох (трава) — вызывать ассоциацию с природным лесным ландшафтом.

Контейнер предпочтительно выбирать как можно лаконичнее, цвет и форма его должны выгодно оттенять цвет и форму растения.

Растение должно иметь схожесть со сформировавшимся деревом того же вида, произрастающего в естественных условиях.

Иногда стихотворение превращается в испытание для привычных представлений о жизни и о том, что человек готов унести с собой за пределы земной жизни.

Если бог нас своим могуществом
После смерти отправит в рай,
Что мне делать с земным имуществом,
Если скажет он: выбирай?

Мне не надо в раю тоскующей,
Чтоб покорно за мною шла,
Я бы взял с собой в рай такую же,
Что на грешной земле жила,-

Злую, ветреную, колючую,
Хоть ненадолго, да мою!
Ту, что нас на земле помучила
И не даст нам скучать в раю.

В рай, наверно, таких отчаянных
Мало кто приведёт с собой,
Будут праведники нечаянно
Там подглядывать за тобой.

Взял бы в рай с собой расстояния,
Чтобы мучиться от разлук,
Чтобы помнить при расставании
Боль сведённых на шее рук.

Взял бы в рай с собой всё опасности,
Чтоб вернее меня ждала,
Чтобы глаз своих синей ясности
Дома трусу не отдала.

Взял бы в рай с собой друга верного,
Чтобы было с кем пировать,
И врага, чтоб в минуту скверную
По-земному с ним враждовать.

Ни любви, ни тоски, ни жалости,
Даже курского соловья,
Никакой, самой малой малости
На земле бы не бросил я.

Даже смерть, если б было мыслимо,
Я б на землю не отпустил,
Всё, что к нам на земле причислено,
В рай с собою бы захватил.

И за эти земные корысти,
Удивлённо меня кляня,
Я уверен, что бог бы вскорости
Вновь на землю столкнул меня.

1941
Константин Симонов

В ноябре, когда природа сбрасывает последние украшения, человек остаётся наедине с тем, что не скрыть ни листвой, ни светом. В такие дни особенно ясно ощущаешь: всё внешнее — лишь повод заглянуть внутрь.

НОЯБРЬ

Ноябрь, оборванный и жалкий,

Явился в сад с мешком и палкой.

Шуршит опавшею листвой,

Шурует, роется, как свой!

Что ищет он в пустом саду —

Клад тамплиеров иль еду?

Бесцеремонные дрозды

Давно склевали все плоды.

Вот он скребет ветвями крыши,

Скрежещет дверью, в щели дышит

И ставней лязгает от злости.

Конечно, он не прочь бы в гости…

Он и пытался влезть тогда,

Как я впускала в дом кота.

Что ж, всяк не прочь бы в теплый дом,

Но мне уютнее с котом…

А впрочем, я была бы рада

Такому пугалу для сада:

Наверно распугал бы он

И всех дроздов, и всех ворон.

Ноябрь, ноябрь… Я понимаю,

Уже нельзя вернуться к маю.

Довольно прыгать по лугам

И рвать цветы — то тут, то там.

Пора сложить смиренно руки

И без уныния и муки

(И не страшась ни ведьмы в ступе,

ни что двухтысячный наступит,

но не — прощения грехов,

ни завещанья, ни стихов)

Залечь и прорастать травой,

С цветком, авось, над головой.

Земле — земное… А мечты?

А счастье слез от красоты?

Они ведь я? Они — во мне.

Или посланники извне?

Или те силы, что живут,

Где захотят — тот там, то тут?

Но, может быть, в настигший час

Они сопровождают нас

В те запредельные края,

Где не нужны нам наши «я».

Где первоизбранный родник

По Слову некогда возник,

Откуда льются все ручьи,

Как воздух, свет, как Дух — ничьи…

Конечно, есть простой ответ:

Ноябрь, бессонница и бред.

ЛАРИССА АНДЕРСЕН (1911-2012)