Шарль Перро ... и никаких сказок!

Имя Шарля Перро, родившегося 12 января, сразу вызывает перед читателем образ этакого доброго дедушки-сказочника. Но кто бы из его современников больше всех удивился, узнав об этом – так это он сам.

Шарль Перро (фр. Charles Perrault; 12 января 1628-1703) — французский поэт, член Французской академии. /Портрет Шарля Перро пастелью Шарля Лебрена / fr.wikipedia.org

Знаете ли вы, что такое «меркантилизм»? «Очень уж он меркантильный!», «Нельзя же быть таким меркантильным» – постепенно, набираясь опыта и эрудиции, с малых лет ребенок начинает понимать, что под этим словом чаще всего понимают кого-то жадного. Так постигаем мы значение сложных иностранных слов и их упрощаем.
При чем тут сказки? Тем более всеми любимые сказки Шарля Перро? Там, конечно, имеются жадные персонажи, но сказки ведь не только об этом!

А между тем, именно меркантилизму Шарль Перро обязан своим карьерным взлетом, равно как и падением с оказавшейся для него слишком крутой служебной лестницы. Запишем это слово для памяти.

Несколько слов об одном проходимце, впрочем, уже вам знакомом.


Тот, кто давно читает мои записки, помнит, как закончил свои дни покровитель Жана де Лафонтена – Николя Фуке. Его арестовал д’Артаньян – не тот, который вернул королеве подвески и дружил с тремя мушкетерами, а настоящий, карьерист и мастер тех скользких поручений своих покровителей, которые не исполняются в белых перчатках. Ну, в случае с Фуке д’Артаньян действовал исключительно на пользу Франции – ибо такой казнокрад и проходимец даже во французской истории времен абсолютной монархии стоит особняком. Фигуры, способные приблизиться к нему по масштабу, появятся только во времена Великой французской революции. Ну да во время революций для этого порой и ума особого не требуется – разве что наглость и хватка.

Но историю Фуке нам стоит освежить в памяти еще раз. Этот весьма ловкий деляга попал в орбиту всемогущего кардинала Мазарини. Тот еще в 1853 году рекомендовал королю сделать своего протеже суперинтендантом – ну, попросту говоря, министром финансов Франции. Первое время чиновники пытались как-то сдерживать «прекрасные порывы» нового начальника, но когда самый толковый из них, некий Сервиен, умер – сорокапятилетний министр уже не цедил луидоры через дырочку в государственном денежном мешке, а вовсе распустил дно этого мешка по шву.

К нему приходили подрядчики, министры, военные – с поручениями от короля. «Денег нет, но вы... – нет, не то, что вы подумали, не нужно мыслить штампами – возьмите ассигновочку! Бумажка-то ценная!» - отвечал им министр, и с этой бумажкой подрядчики и министры шли в частные банки, куда уже давно попали фонды, растраченные Фуке «на нужды государства». «Ассигновочку» продавали банкирам, а банкиры изымали из переведенных им средств огромные суммы себе лично – но, разумеется, изрядную долю приходилось отдавать всесильному Фуке. А чтобы заделать брешь в стремительно шедшей ко дну казне, сановный весельчак не стеснялся занимать у самого своего благодетеля Мазарини. Об этом вы уже, кажется, знаете.

Николя Фуке

Что предвосхитил Фуке?
Но важно упомянуть, на что же тратил казенные средства этот непринужденный министр. На дворец Во-ле-Виконт в Фонтенбло (элегию, посвященную этому дворцу писал, в частности, Лафонтен), на коллекцию удивительных произведений искусства, на пригретых при себе музыкантов, поэтов и писателей, были среди которых Лафонтен, Лебрен, Мольер. Его дворянский герб венчал девиз: «Quo non ascendam?» – «Каких высот ни достигну?», «Или куда только ни залезу?» Так и хочется к этому добавить sine saponem. Запомним эту надпись! И даже мою грубоватую шутку – ох, все приходится в строку в этой истории.

Фуке подал пример… королю. И не какому-то – А королю-Солнце, Людовику XIV, абсолютнейшему из абсолютных монархов! Вскоре тот заполнит Лувр картинами, статуями, гобеленами (отметим особо гобелены, о них речь впереди!), поощрит писателей и поэтов – и кое-кто из них уже назван. Кому-то он начнет покровительствовать, а кого-то… впрочем, и этого мы вскоре коснемся.

Как смена министра финансов сказывается иногда на литературном процессе


Жан Батист Кольбер

Когда финансовые художества Фуке превзошли все самые смелые фантазии, Мазарини решил не сразу подымать шум, а сначала собрать побольше сведений о схемах воровства. Для этого требовался человек дотошный, умный и преданный. Такой у него был, звали его Жан-Батист Кольбер, уже десять лет служил он у Мазарини управляющим его немалым имуществом и деньгами.

Когда король возмутился попыткой Фуке соблазнить его собственную любовницу, перед всемогущим министром явился второй лейтенант королевских мушкетеров д’Артаньян. Характерная деталь – услышав, чего от него требуют, д’Артаньян потребовал у короля письменного приказа на арест! Такова была власть Фуке. Процесс над министром длился три года – и приговор прозвучал благодаря усилиям Кольбера. Ему потом и доверили государственные финансы. Этот человек отличался от Фуке как день от ночи. Кольбер работал по пятнадцать-шестнадцать часов, не воровал (!), в интригах не участвовал и не обращал на них внимания (а вот последнее позволить себе может совсем не каждый!), на прием к королю не приезжал в карете, он… приходил пешком. Представляете, как у нас министр финансов с портфельчиком шел бы себе по Ильинке пешочком в Кремль мимо «Ханского кашемира» и рыбного ресторана «Магадан»? Смешно? А поведение Кольбера было еще более экстравагантным. Мазарини, умирая, слабым голосом произнес королю, который пришел с ним проститься: «Ваше Величество! Я обязан Вам всем, но, думается мне, я до известной степени уплачиваю свой долг Вашему Величеству, так как оставляю вам Кольбера». И это не просто слова.

Портрет д.Артаньяна с фронлиста мемуаров Куртиля

Кольбер в корне изменил систему налогообложения, сделав ее прогрессивной, не поощрял, а откровенно насаждал строительство мануфактур, вел политику протекционизма в отношении французского производителя, боролся с казнокрадством и уклонением от налогов с помощью жесточайших наказаний - вплоть до смертной казни. Он увещевал короля: государство тем сильнее, чем больше у него денег, чем шире и разнообразнее его экспорт, чем быстрее растет в нем количество талантов и специалистов. Он уверял, что нужно забыть о религиозной розни, приглашать больше заграничных мастеров, ученых, деловых людей, поощрять толковых промышленников. О французском экономическом меркантилизме есть что почитать, хотя и не так много, как о прочих экономических концепциях.

Но однажды его в целом благие идеи разбились о страсть короля к роскоши двора, требовавшей усилий всего государства, о бесконечные войны, которые вел король-Солнце, и дошедшим до стадии безумия собственным кольберовским контролем. И уж точно абсолютная монархия делает абсолютно невозможной борьбу с коррупцией. На похоронах Кольбера толпа ненавистников прорвется к гробу и возникнет давка из желающих пнуть этот гроб или плюнуть на него. И это не образ, а печальная хроника события. Но – это уже не наша тема. А нам важно то, что Кольбер ратовал за искусства и науки, считая их чрезвычайно полезными для государства. Это с его подачи Людовик XIV учредил Французскую академию наук, Академию архитектуры, Парижскую обсерваторию – но более всего интересует нас Академия надписей и изящной словесности: ведь в ее составе окажется Шарль Перро, которого мы сегодня и вспоминаем – и для этого, уж как сумел, описал я время, в которое Перро жил. Академия надписей, ну надо же…

1663


Кольбер в этом году еще не министр. Король ликвидировал пост министра финансов, решив заняться ими сам. Но создал комитет по финансам, куда ввел и Кольбера. Кольбер – еще и сюринтендант Королевских построек, мануфактур, министр изящных искусств. В его руках постепенно собирается грандиозная власть.

В области искусств Кольбер придерживается тех же принципов, что и в сфере экономики, производства и финансов: контроль, дисциплина и полное подчинение затрат и усилий цели. У него есть целый штат помощников, и по литературной части его первый ассистент и советник – шестидесятивосьмилетний поэт, переводчик и критик, член Французской академии Жан Шаплен.

Клод Перро - разносторонний французский ученый, теоретик искусства и архитектор

Шаплен к тому времени обратил внимание на молодого Шарля Перро – брата известного архитектора Клода Перро. Умный, вежливый, обходительный, уважительный. Ну не задалась у парня адвокатская карьера – так не всем же быть юристами. Он литератор, и слава его впереди, причем именно на этом поприще! Есть правда проблемка. Фуке. Да-да, тот самый Фуке, которого арестовали. Он тоже ценил талант Перро, его ироикомическую комедию «Стены Трои, или Происхождение бурлеска». Эх, нужно все искусство придворного, чтобы убедить новых властителей забыть об этом.

Шаплен продвигал своего молодого друга к чиновным вершинам, ибо в эпоху абсолютизма карьера литератора делается почти как военная или министерская. Высота карьерных достижений определяется могуществом покровителя. Шаплен предложил Кольберу ввести в список создаваемого в стране Комитета Литераторов и Шарля Перро. Перро вставили в список – но только в качестве кандидата. Чтобы определиться окончательно, Кольбер дал Перро поручение (считай – приказ) написать пьесу в прозе о покупке Людовиком XIV города Дюнкерк – чтобы прославить этот величественный исторический эпизод. (Кто сейчас о нем помнит? Да ладно, помнит – хотя бы слышал о нем, кроме, разумеется, жителей Дюнкерка?)

Когда пьеса была готова, она была аккуратнейшим образом переписана на веленевую бумагу. Не помните, что это такое? Это самая дорогая, отлично проклеенная бумага из тонкой целлюлозы, чуть желтоватая, напоминающая по фактуре «велень» – материал для письма, изготовленный из кожи неродившихся телят. Дороже любого пергамента.

По тексту нанятый художник изобразил виньетки и несколько иллюстраций, заголовки и буквицы были выписаны позолотой. Помните, как в школе – «качественное оформление работы – это один, а то и полтора балла из пяти!»

Портрет Шарля Перро 1671-1672г.

Кольбер оценил. Перро был внесен в список на полных правах, получил государственную должность в Комитете Литераторов, кабинет и несколько помощников.

Если Французская академия создавалась для объединения нации и в частности, установления единых норм французского языка, то Комитет литераторов – это ведомство, которому предстоит восхвалять Людовика XIV и всех последующих. Шаплен уже не справлялся с возложенными задачами просто по возрасту. Почти вся работа легла на плечи Шарля Перро. Он оказался на посту секретаря Академии надписей и изящной словесности. Из самого названия Академии очевидно следует, что надписи – важнее. Эх, не там и не тогда родился Расул Гамзатов!

К тому же Перро служит личным секретарем Кольбера. Он ведет записи совещаний своего патрона в Совете по делам строительства, через неделю – стенограмму обсуждения нового налогового регламента, затем занят вопросами доставки питьевой воды, развития королевской мебельной мануфактуры, организации празднеств… В середине февраля (в день придворной получки) он получает кошель с сотней экю. Сумма очень большая – столько в Академии не платят. Это подарок с намеком. Аванс. Ах, вы, месье, литературы хотели? Будет вам и литература.

Какую надпись можно считать академической?


Итак – надписи на первом месте. Если вы подумали, что Академия вряд ли занимается разработкой правил нанесения граффити на заборы, вы не ошибаетесь. Работу Академии курирует не только Кольбер – но лично монарх. Он считает государственным делом качество надписей – тех, что на медалях, памятниках, гербах (Фуке! Ты не забыт!). Сам король при этом – один из самых культурных монархов в мире. Он даже регулярно моется. Каждый год, весной. Именно в его эпоху бурно развивается парфюмерия и портняжное искусство. Величайший из Луи отвратительно пахнет – у него регулярно расстроен кишечник, и специально для короля разработан фасон подштанников «брэ» – из плотного шелка с завязками на штанинах… Sine saponem, мадам и месье, sine saponem. По-русски – «без мыла».

Людовик XIV

Однако, к надписям. О, к ним стали предъявлять совершенно новые требования! Хватит делать надписи на латыни! Что у нас, своего языка нет? Какой смысл делать надписи, если их поймут одни попы да юристы? Кроме того, емкость, образность, запоминаемость.

И вот Кольбер передает секретарю поручение: срочно нужен девиз для самого наследника престола – дофина. Ему уже три года, а девиза и нет! Почти все члены Академии предлагают варианты. Но побеждает такой: Il en vaut plus d’un – то есть: «Стоит подороже иных». Автор – естественно, Шарль Перро. Он прекрасно понял правила игры, готов по ним жить и успешно живет. Он, и никто другой предлагает Кольберу создать Бюро славы короля – это учреждение позднее назовут Малой академией. Он сам и станет его фактическим руководителем. А создать структуру – значит получить на нее ассигнования, и в эпоху Кольбера это значит не тащить ее в банк на милость, а получить живые деньги. У Перро появляется кабинет в Лувре.

Памятная медаль в честь объединения Франции и Швейцарии? Перро немедленно откликается: Nuilla dies sub me natoque haec foedera rumpet. «Не может на свете птица упасть и разбиться». Особнячок нарисовался. Воистину – золотые слова!

Бюро королевской славы пыхтит и трудится. Однако характер работы вас удивил бы. Это, как писал Дюма, «Тюренн, Конде, Кольбер, Летелье, Лувуа, Корнель, Мольер, Расин, Лебрен, Перро и Пеже возвысили его до высоты своего гения, и Людовика XIV называли великим королем». Однако у Перро и Шаплена есть и другие заботы. Ежегодно они составляют список из нескольких десятков имен. Эд де Мезере – 4000 ливров, Корнель – 2000, Мольер – 1000 ливров, Буало – 1000 ливров. Король подпишет – и осчастливит поименованных указанной суммой. Размер суммы определяется его симпатией. Однажды Буало и вовсе откажут в «стипендии». Но король ни при чем – Буало имел неосторожность насмешничать над Шапленом. Лафонтен отказался отречься от Фуке – немедленно вычеркнут из списка. Вообразили, должно быть, что в сказку попали!

Прием Конде в Версале, Жан Леон Жером, 1878

Перро читает каждый день свежие газеты и книги, которые доставляют прямо из типографий. Нужно следить за порядком. Он не цензор – он страж более высокого порядка. Цензор может только рявкнуть, чего писать нельзя. Перро может указывать, как писать надо. А он ведь и правда знает:

«Кольберу было показано сорок восемь девизов для гобеленов: шестнадцать аббата де Бурсе, шестнадцать аббата Кассаня и шестнадцать моих. Все они были перемешаны для того, чтобы он мог выбрать, не зная, кто автор каждого. Он отобрал четырнадцать — они все принадлежали мне. Я был очень рад. Затем Кольбер попросил показать два моих оставшихся девиза, и когда я их показал, он сказал: «Эти два мне тоже очень понравились, надо их присоединить к остальным, чтобы все были вашими».

Писать надо так, чтобы нравилось королю – ну, или Кольберу.

Еще особнячок в Париже приплыл к Шарлю в руки.

1664 год. Людовик XIV начинает строительство загородного домика – Версаля, и ремонт городской квартирки – Лувра. Он хочет объявить конкурс на лучший проект его восточного фасада. Выигрывает конкурс Клод, брат Шарля, у которого сам Шарль некогда служил конторщиком.

Узнав, что проект с колоннадой создан братом Перро, Кольбер горд за своего помощника. Скоро у Перро появится собственный замок…

А вот старшему брату Перро – Пьеру – приходится туго. Он стал сборщиком податей еще при Фуке. Шарль обратился к Кольберу.

«Я долго убеждал его, приводя разные доводы, но все это не понравилось Кольберу, и он посоветовал мне заниматься своим делом и подумать, смогу ли я дальше работать в строительной службе, и если я этого хочу, то не говорить с ним более о делах брата. Я ответил, что нет у меня иного выхода, чем замолчать и полностью подчиниться его воле.

„Ваш брат очень умный человек, я давно его знаю, и он знает, что я его старый друг. Но эта проделка, которую он сделал…“ Я спросил, о чем это он. „О том, что он деньгами этого года наполовину погасил старые долги, а теперь требует их полностью вернуть“. — „Как! — вскричал я. — Можете ли вы думать такое о человеке, которого давно знаете и называете другом? Мой брат перенесет бедность, но не вынесет, если в ваших глазах прослывет нечестным человеком!“ Я ушел». Впрочем, Перро ушел по-довлатовски: «Точнее, остался». А брату… ну не повезло ему. Что тут поделаешь! Да и манеру ведения дел он явно позаимствовал у Фуке.

А у Шарля служебная жизнь шла совсем неплохо. Ему выделены личные апартаменты в Лувре и Версале – таких людей король предпочитает держать поблизости. В его собственности восемь совсем неплохих домов в Париже. Наконец, ему достается замок Розье. Карьера принесла свои сладкие и питательные плоды. Удача была с ним целых двадцать лет. Но ей тоже надоедают одни и те же люди. Иногда ее и нужно вовремя отпускать подальше – вот только на придворной службе это невозможно.

1683


В 1683 году умер Кольбер. Увы, дело его во многих смыслах умерло раньше. Он мог бы смириться со многим, да почти со всем – лишь бы продолжала процветать Франция и сохранил бы доверие к нему король. «Я бы хотел, чтобы проекты мои пришли к счастливому завершению, чтобы в королевстве господствовало изобилие, чтобы в нем все были довольны, и пусть у меня, лишенного должностей и почестей, удаленного от двора и дел, растет трава во дворе» – это его собственные слова. Увы – Франция не процветала, а король… «Вообще, ненависть к Кольберу была чрезвычайно сильна: Людовик XIV его ненавидел потому, что Лувуа и госпожа де Ментенон его ненавидели, а также потому, что он заслуживал имени Великого; знатные вельможи ненавидели его потому, что он из простого человека стал знатнейшим и могущественнейшим вельможей своего времени; граждане ненавидели его потому, что он приказал уничтожить ежегодные доходы, получаемые городской думой; наконец, чернь ненавидела его потому, что он был богат и могуществен».

Перро на гравированном фронтисписе начала XIX в.

А ненависть к Кольберу автоматически распространялась и на его ближайших соратников. Одним из первых был Шарль Перро.

«…После смерти Кольбера Шарпантье, аббат Тальман, Кино и я поехали в Фонтенбло, чтобы спросить у Лувуа, сменившего Кольбера, не возродить ли нам прежнюю Малую академию… Тот всегда подшучивал над этой Академией, говоря, что нельзя найти худший способ тратить деньги, чем, подобно Кольберу, на оплату труда сочинителей ребусов, надписей и стишков. Но тут он почему-то поменял свои взгляды и сказал сыну, что Академию надо возродить и сохранить. Лувуа спросил, сколько их. „Нас четверо!“ — ответили они, назвав и меня. Лувуа сказал: „Не может быть! У него довольно дел в строительстве!“ Дважды Шарпантье называл мое имя и дважды Лувуа повышенным тоном подчеркивал, что я не являюсь членом Академии. … Вот так я был исключен из Малой академии, где, конечно, с удовольствием продолжал бы работать, но нужно было пережить и это унижение».

Унижений таких было много.

Никогда не ставьте работу выше семьи


Какие-то должности за ним сохранились, полномочий и привилегий изрядно поубавилось – но кое-что оставалось. Бюрократия старается тем ее представителям, кто пока не арестован, сохранять прежний образ жизни и уж тем более не лишать последнего. Опять же – замок, домики. Но все прочее было из рук вон плохо.

Каждая сусальная биография Перро в деталях и красках преподносит читателю историю его поздней женитьбы, раннего вдовства, смерть дочери, гибель сына на войне. Увы – все так. Очень горько, когда человек возвращается в семью с работы, как из похода – и обнаруживает в доме остывший очаг, холодную постель и мертвую тишину в детской. С Шарлем Перро это случилось не сразу – но горе, растянутое во времени, еще тяжелее, когда оно хотя бы ненадолго не сменяется счастьем. Сначала умерла жена, через семь лет – совсем юная дочка, а один из трех сыновей погибнет на войне, развязанной королем, чтобы отвлечь народ от нищеты и несправедливости. Тем самым королем-Солнце, которому Перро всю жизнь преданно служил, надеясь, что этот монарх приведет его родину к богатству, миру и процветанию.

Он искал утешения в литературной работе, но тому, кто всю жизнь сочинял хвалебные оды и надписывал медали, гербы и гобелены – писать было трудно. Его старались поддержать товарищи по Академии.

Сказка "Господин Кот" или "Кот в сапгах". Первое рукописное и иллюстрированное издание сборника "Сказки Матушки Гусыни" 1695г.

Долгое время все было плохо. Но именно тогда и появились на свет «Сказки матушки Гусыни», которые мы все знаем с детства. О них… ну знаете, если у вас до сих пор нет своего мнения о «Красной Шапочке», если вы не думали о судьбе «Синей бороды», не читали «Кота в сапогах» – чем же я вам помогу? А если есть, думали, и читали – то зачем вам мое мнение, мои мысли и мои буквы? Лучше вернемся к Перро.

Придворный феникс


Когда в результате целой сети интриг Людовик XIV начал управлять еще и Испанией, Перро приободрился. Он знает, что делать, и главное – действительно знает, как делать! Немедленно пишет он «Оду королю Филиппу Испанскому» – такие вещи король всегда внимательно читает! И тут же пишет сказку «Сахарный тростник» – и тоже не просто так. Во Францию сахар поступает с Кубы и из Южной Америки, сиречь испанских колоний. Ну не может быть, чтобы король не заметил...

И он заметил.

В 1701 году Перро снова входит в Академию – как ее председатель! А король дал указания доработать «Всеобщий словарь французского языка» и настаивает на создании свода правил французской грамматики.

Портрет Шарля Перро в мантии члена французской академии, около 1685-1700 (дата 1671, которая фигурирует на его портрете соответствует дате избрания его в академию).

Перро всего этого сделать уже не сможет – и понимает это. Он раздает поручения, а сам удаляется домой, писать мемуары.

О, это важнейшие мемуары! Они отразят десятилетия французской политики, воспоют величие короля, в них он расскажет об истинной своей роли и ответит врагам на все те доносы и клеветнические измышления, которыми они так щедро его…

В общем, историки, конечно, прочтут.

А сказки? Да он и не думал, что в истории останется как великий сказочник. Да и кто бы на его месте такое подумал?

P.S. Шарль Перро был четвёртым после Х. К. Андерсена, Д. Лондона и братьев Гримм по издаваемости в СССР зарубежным писателем за 1917—1987 годы: общий тираж 300 изданий составил 60,798 млн экземпляров.

Текст: Андрей Цунский
Источник: godliteratury.ru
Поделись
с друзьями!
834
7
11
5 месяцев

Никаких Иванушек и Аленушек. Как чаще всего называли детей на Руси

Помните, как обычно зовут героев русских сказок? Девочек – Машеньками, Алёнушками и Настеньками, а мальчиков – Иванами. И даже растение такое есть «иван-да-марья». Вани и Маши настолько слились со старинными русскими сказками, песнями и сказаниями, что кажется, будто это и есть исконные древнерусские имена. Однако, напомним, что Мария и Иван (Иоанн) – имена библейские. Равно как и большинство других таких же «русских». Пришли они только с Крещением Руси. Так как же называли детей славяне? Популярные в те времена имена вас точно удивят.


Секретное имя


Начнем с того, что отличить славянское имя от иноземного очень просто: в большинстве случаев, услышав его, сразу понятно, что оно означает. Ведь все этим имена произошли от прилагательных, глаголов, от предметов и явлений, которые людей окружали. Если вы слышите имя, но не можете его «перевести» на русский – значит, скорее всего, оно не славянское. Например, несложно догадаться, что Дубыня – это тот, кто подобен дубу, так же силен и непреклонен, Ждан – это тот, кого очень ждали, а имя Любава означает «всеми любима».


Тут стоит отметить, что у каждого ребенка в славянской семье обычно было два имени. Одно – для окружающих, для повседневной жизни, а другое – потаенное, сакральное. Это второе имя знали только ребенок и его самые близкие родственники. Славяне-язычники верили, что тем самым они отводят от ребенка злых духов. Потому что если девочку назвать, например, Ясна (что означало «светлая,», «ясная») или мальчика – Добрыня («добрый, хороший, красивый»), то темные силы, дескать, непременно захотят такого ребенка заполучить в свои сети. А вот если мальчика назвать, к примеру, Курбат (низкорослый), Некрас (некрасивый) или Шарапа (кривоногий), а девочку – Верещага (плаксивая), то духов такой ребенок точно не заинтересует.

Более того, все возможные неприятности и все проклятия недоброжелателей, которые, не дай Бог, встретятся ребёнку на жизненном пути, согласно этому славянскому поверью, будут сыпаться на «ненастоящее», обманное имя.


Самые популярные имена наших предков


Если говорить о «положительных» именах, то самыми популярными для мальчиков были Богдан, Ждан, Бажен, Любим, Воин, Дружина. Кроме того часто мальчиков называли в честь рыб или зверей: Волк, Карп, Ёрш и даже Жук. Братьев – по старшинству: Меньшой, Пятой, Шестой. Русин, Черной, Бурой (рыжий), Беляй, Толстой – это уже по внешности ребенка.

Имя Нечай или Неждан младенец получал, если появился на свет неожиданно, незапланированно, при этом бывало, что перед злым духом родители специально разыгрывали сценку, будто бы малыша им подкинули – чтобы его «обмануть». А родившегося весной могли назвать Весняк или Постник.


Девочек чаще всего называли Яснами, Румянами, Ладами, и в переводе эти имена не нуждаются: и так понятно, какими качествами должна обладать их носительница.

Мужские имена, образованные от двух слов, были во времена Древней Руси особенно в ходу и некоторые из них не утратили популярности до сих пор. Владимир (владеет миром), Святослав (святая слава) Святополк (святой полк), Мирослав (прославленный миром) – для современного человека вполне себе обычные мужские имена. Другие же ушли из обихода – так, например, сейчас практически не встречаются среди мальчиков Доброславы или Добрыни, Путиславы, Путимиры или Путилы, Володари и Волиборы. А ведь раньше такие имена были невероятно популярными!


Иногда ребенка называли с «дальним прицелом», действуя по принципу «как вы лодку назовёте – так она и поплывет». Так, например, мальчику могли дать имя «Доброжир» – чтобы жил он богато и «жирно», чтобы жизнь у него была добрая (хорошая). Или моли назвать ребенка Велимудр, что означало «много знающий» и что, по мнению родителей, должно было наделить их сына мудростью.

Почему исчезли Добржиры, но остались Игори



С Крещением Руси славянские имена стали быстро исчезать, тем более что называть детей не по святцам теперь считалось предосудительным. Так и появились Марии, Анастасии, Иваны (Иоанны), Алексеи и Фёдоры (Феодоры).

Родители иногда все-таки называли младенцев по старинке, но, как правило, только до крещения ребенка, после чего малышовое имя менялось на постоянное – православное.


Кстати, русский князь Мстислав, который жил в XIII веке, помимо славянского имени, носил и православное – Феодор.

Впрочем, были на Руси и такие имена, которые, несмотря на свое нехристианское происхождение, все равно оставались популярны. Новгородской княгине Ольге (которая только потом была причислена к лику святых) при крещении дали имя Елена, однако Олями все равно родители на Руси продолжали называть своих дочерей. Их нарекали так именно в честь княгини Ольги.

Ольга и князь Игорь. Художник В. Сазонов.

Святохнами называли девочек в честь матери князя Романа, Едвиндами – в честь жены первого русского царя Рюрика, а имя Евпраксия было популярно, потому что так звали дочь Всеволода Ярославича, сестру Владимира Мономаха, которая в последствии вышла замуж за римского императора Генриха IV и стала и императрицей.

Имена мальчиков Олег и Игорь, хотя и скандинавские, также продолжали быть популярными. Так называли мальчиков в честь легендарных русских князей, которые потом, как и Ольга, стали святыми.
Также родители продолжали называть сыновей именем Гостомысл – в честь героя древних сказаний, знаменитого князя ильменских словен, первого новгородского старейшины.

Не менее популярным было и имя Путята (в честь военачальника князя Ярослава), которое означало «толковый», «путный».


Сейчас, когда стало модно возвращаться к истокам, возможно, в жизни славян снова появятся и Путяты, и Доброжилы, и Любавы, и Едвинды. И хорошо, если родители будут называть детей не просто ради моды, а с пониманием значения того или иного имени. И, конечно же, выбирать имя ребёнку нужно так, чтобы над ним потом не смеялись сверстники. Быть Козлом, Волком, Ершом или Дубыней в современном мире очень непросто.
Источник: masterokblog.ru
Поделись
с друзьями!
1329
20
11
9 месяцев

Заграничные родственники народных сказок

Исследователи давно доказали, что у фольклорных мотивов разных стран есть общие корни. А с развитием художественной литературы писатели осознанно стали перерабатывать чужие произведения. Иногда — чтобы сюжет другой страны прижился в новой культуре, иногда — чтобы расставить новые акценты и поместить героев в другие обстоятельства. А порой считая, что оригинал недостаточно интересен и его можно улучшить. В материале читайте, на какие произведения опирались русские писатели и как меняли иностранные прототипы.


Владимир Одоевский. «Мороз Иванович» (1841)



В 1841 году в сборнике Владимира Одоевского «Сказки дедушки Иринея» вышла сказка «Мороз Иванович». Часто говорят, что автор переработал русский сюжет о Морозко, но это не совсем так. У «Мороза Ивановича» есть немецкий прототип — «Госпожа Метелица», впервые изданная фольклористами братьями Гримм в 1812 году. Ее сюжет практически идентичен сказке Одоевского: добрая трудолюбивая сестра через колодец попадает в иной мир. Там она встречает повелителя зимы и служит у него в доме. При взбивании перины Госпожи Метелицы на земле идет снег, а перина Мороза Ивановича накрывает траву, чтобы она не замерзла зимой. В обеих сказках за хорошую службу повелитель зимы отправляет девушку домой с богатыми дарами. Ленивая сестра, позавидовав награде, тоже прыгает в колодец. Но для нее история заканчивается плачевно: у братьев Гримм она возвращается домой, облитая смолой, а у Одоевского — с глыбой льда вместо бриллианта и замерзшей ртутью вместо серебра.

В русской же народной сказке о Морозко девушку отправляют в лес, чтобы сжить со свету. Фольклорист Владимир Пропп считал Морозко и Госпожу Метелицу родственными персонажами, которые воплощают зиму. Оба они были популярны в народе: русских сказок о Морозко известно около 40, а немецких о Метелице и того больше. Братья Гримм записали лишь одну из версий, с которой Одоевский был знаком.

Сергей Аксаков. «Аленький цветочек» (1858)



Еще более запутанная история у сказки Сергея Аксакова «Аленький цветочек». Она вышла в 1858 году приложением к книге «Детские годы Багрова-внука». Уже после этого писателю попался сборник французских сказок «Детское училище», где было напечатано сочинение Жанны Мари Лепренс де Бомон «Красавица и зверь». Писательница обработала народный сюжет и впервые опубликовала его еще в 1756 году. «С первых строк показалась она мне знакомою, и чем далее, тем знакомее; наконец, я убедился, что это была сказка, коротко известная мне под именем «Аленький цветочек», которую я слышал не один десяток раз в деревне от нашей ключницы Пелагеи», — вспоминал Аксаков.

Во второй половине XVIII века в России был популярен перевод сочинения Лепренс де Бомон. Предполагается, что в 1790-е годы сказительница Пелагея услышала его в Астрахани и привезла в дом Аксаковых. И хотя в русском фольклоре тоже есть похожая сказка под названием «Заклятый царевич», анализ сюжетов показал, что известный Сергею Аксакову вариант был французского происхождения.

Всеволод Гаршин. «Лягушка-путешественница» (1887)



Сказку Всеволода Гаршина о лягушке, захотевшей полететь с утками на юг, впервые опубликовали в детском журнале «Родник» в 1887 году. К тому времени в мировой культуре было столько перепевов этой истории, что невозможно однозначно сказать, какими источниками пользовался Гаршин. Известно, что писатель был знаком с басней Жана де Лафонтена «Черепаха и две утки». Лафонтен, в свою очередь, позаимствовал сюжет у греческого баснописца Эзопа, жившего в VI веке до нашей эры. В античном варианте под названием «Орел и черепаха» орел внял просьбам черепахи научить ее летать, поднял в воздух и сбросил вниз.

Скорее всего, Всеволод Гаршин читал и сборник древнеиндийской литературы, где была история про черепаху, которую несли по воздуху два гуся. Под влиянием древнегреческого сюжета возникла албанская народная сказка «Орел и черепаха». В Китае популярна сказка «Обезьяна и черепаха». А японская народная сказка «Лягушки-путешественницы» напоминает названием произведение Гаршина, но отличается сюжетом. В ней две лягушки отправились из своих городов в соседние и встретились на полпути. Расспросив друг друга, горе-путешественницы пришли к выводу, что «люди — бессовестные болтуны: если хотите знать, то Киото и Осака похожи друг на друга, как два рисовых зерна».

Алексей Толстой. «Золотой ключик, или Приключения Буратино» (1935)



В 1923 году Алексей Толстой редактировал для берлинского издательства «Накануне» перевод сказки Карло Коллоди «Приключения Пиноккио. История деревянной куклы». Итальянский первоисточник вышел в свет еще в 1881 году. А в 1930-е годы советское издательство «Детгиз» заказало вернувшемуся на родину писателю пересказ «Пиноккио». Алексей Толстой писал Максиму Горькому: «Я работаю над «Пиноккио», вначале хотел только русским языком написать содержание Коллоди. Но потом отказался от этого, выходит скучновато и пресновато. С благословения Маршака пишу на ту же тему по-своему. Мне очень хочется почитать эту книжку в Горках — посадить Марфу, Дарью и еще кого-нибудь, скажем Тимошу, и прочесть детям» (Марфа и Дарья — внучки Горького; Тимоша — прозвище их матери Надежды Пешковой. — Прим. ред.)

Толстой взял из первоисточника имя Буратино: по-итальянски burattino и есть «кукла, марионетка». Но сюжеты двух сказок во многом не совпадают: у Буратино не растет из-за лжи нос и он не превращается в финале в настоящего ребенка. В сказке про Пиноккио нет нарисованного на холсте очага и золотого ключика, а приключения заводят его в тюрьму, Страну Развлечений и цирк.

Лазарь Лагин. «Старик Хоттабыч» (1938)



Лазарь Лагин задумал историю про приключения джинна Хоттабыча в Москве, познакомившись с двумя зарубежными произведениями на эту тему. Первое он упомянул в предисловии к изданию 1955 года — это «Сказка о рыбаке» из знаменитого арабо-персидского цикла «Книга тысячи и одной ночи». Второй источник — повесть 1900 года «Медный кувшин» английского писателя Томаса Энсти Гатри (псевдоним — Ф. Энсти). В домашней библиотеке Лагина хранился русский перевод этой повести. В отличие от «Старика Хоттабыча» «Медный кувшин» был написан для взрослых и рассказывал про приключения джинна и вызволившего его лондонского джентльмена. Архитектор Гораций Вентимор мечтал завоевать сердце девушки из высшего света, а джинн Факраш-эль-Аамаш больше усложнял ему задачу, а не помогал.

Из-за радикального различия сюжетов повесть про Хоттабыча адаптацией можно назвать с натяжкой. Это самостоятельное произведение, в котором отразились современные автору советские реалии. Джинна освободил из заточения пионер Волька Костыльков. Из-за устаревших представлений Хоттабыча о мире друзья постоянно попадают в нелепые ситуации. В конце концов джинн решает выучиться и стать радиоконструктором. Обе повести с успехом экранизировали. В СССР был популярен фильм 1956 года «Старик Хоттабыч», а на Западе — голливудская комедия 1964 года «Медный кувшин» («The Brass Bottle»).

Александр Волков. «Волшебник Изумрудного города» (1939)



На момент написания «Волшебника Изумрудного города» Александр Волков преподавал высшую математику в Институте цветных металлов и золота. Книгу Лаймона Фрэнка Баума «Удивительный волшебник страны Оз» (в другом варианте — «Мудрец из страны Оз»), вышедшую в США в 1900 году, он прочитал на английском. Переводов этой сказки на русский язык тогда просто не существовало, и Волков решил сделать перевод так, как рассказывал эту историю своим сыновьям — поменяв имена и введя новых героев. Первый вариант рукописи, опубликованный в 1939 году «Детиздатом», имел подзаголовок «Переработки сказки американского писателя Фрэнка Баума». К концу 1941 года общий тираж книги составил 227 тысяч экземпляров.

В 1959 году вышла новая редакция повести, именно ее знают современные читатели. Волков ознакомился и с другими книгами Баума о стране Оз. Но они ему не понравились, поэтому остальные повести о Волшебной стране не имеют ничего общего с американскими. В 1971 году автор признавался: «Я написал повести «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» и «Семь подземных королей», которая должна была стать последней в цикле сказок о Волшебной стране. Но воля читателей оказалась сильнее воли автора. Посыпалось множество писем с протестами. <…> Цикл сказок о Волшебной стране продолжается, но Элли уже не пересекает Великую Пустыню, ее заменила младшая сестра Энни, о ней и ее друге Тиме О’Келли повествуют следующие сказки: «Огненный бог Марранов» и «Желтый туман».

В 1976 году вышла последняя повесть из цикла об Изумрудном городе — «Тайна заброшенного замка».

Самуил Маршак. «Двенадцать месяцев» (1943)



Сюжет о двенадцати месяцах, помогавших бедной падчерице раздобыть зимой сначала фиалки, затем землянику, а в третий раз — яблоки, известен в словацком фольклоре. В конце 1850-х — начале 1860-х годов легенду опубликовал словацкий фольклорист Павол Добшинский. В то же время народную сказку «О двенадцати месяцах» записала чешская писательница Божена Немцова, а уже в 1862 году ее перевел на русский язык Николай Лесков. Благодаря Лескову этот вариант стал известен в России, а сказку ошибочно посчитали чешской и даже богемской. На самом деле Божена Немцова указывала, что услышала ее в окрестностях Тренчина — словацкого города, никогда не входившего в состав Богемии.

Самуил Маршак уверял, что к моменту написания своей пьесы-сказки «Двенадцать месяцев» не был знаком с переводом Лескова, а лишь слышал «чешскую легенду» в чьем-то пересказе. К созданию сказки его подтолкнуло письмо юного читателя: «Мой шестилетний корреспондент спрашивает меня, почему я, которого дети считают своим собственным писателем, изменил им, и в последний год писал только для больших».

В 1943 году вышла прозаическая версия «Двенадцати месяцев» с подзаголовком «Славянская сказка». А в 1947 году ныне известную всем пьесу поставили в Московском ТЮЗе. В отличие от словацкой сказки у Маршака мачеха и сестрица отправили падчерицу в лес за подснежниками, чтобы исполнить приказ капризной принцессы. В финале злодейки превратились в собак. Народный вариант менее затейлив: красивую падчерицу решили извести, чтобы она не переманивала женихов у некрасивой родной дочери. А закончилась сказка гибелью мачехи и ее дочери в лесу.

Евгений Шварц. «Дракон» (1943)



В годы войны была написана и пьеса-сказка «Дракон» Евгения Шварца. Ее сюжет основан на восточных легендах. Тема змееборства — одна из самых распространенных в мировой культуре. Но в восточно-азиатском фольклоре, в отличие от европейского, эта история часто заканчивается не победой героя, а его превращением в нового дракона из-за жадности. Такой финал, например, у китайской сказки «О том, как Ча превратился в дракона». Наиболее вероятным первоисточником пьесы Шварца считается вьетнамская легенда о Ле Лое — герое, который смог убить дракона и остаться человеком, победив в себе корысть.

Евгений Шварц перенес действие в сказочный европейский город, над которым властвует Дракон. Рыцарь Ланцелот убивает чудовище и освобождает город. Но жители тут же с готовностью подчиняются новому тирану — бургомистру. Сам Шварц и первый режиссер-постановщик спектакля Николай Акимов настаивали, что под Драконом подразумевали фашизм, завоевавший Европу. Но пьесу запретили вскоре после премьеры в 1944 году — критиков возмутила «беспардонная фантастика Шварца», посмевшего утверждать, что угнетенный народ может искренне любить тирана. На театральные подмостки «Дракон» вернулся лишь в 1962 году. Одним из первых тогда поставил спектакль Марк Захаров — на сцене Студенческого театра МГУ. А в 1988 году Захаров снял фильм «Убить дракона» с Олегом Янковским и Александром Абдуловым в главных ролях.

Автор: Екатерина Гудкова
Источник: culture.ru
Поделись
с друзьями!
598
5
10
16 месяцев

Бывает, что детские сказки наполнены гораздо большим смыслом, чем кажется

Клайв Льюис писал: «Kогда-нибудь ты дорастешь до такого дня, когда вновь начнешь читать сказки». И это поймет каждый взрослый, взяв в руки детскую книгу. Потому что бывает, что детские сказки наполнены гораздо большим смыслом, чем кажется. Их можно перечитывать много раз, и каждый раз находить что-то новое и еще более глубокое.


И.Д. Фарбаржевич «Еловое яблоко»



– Как хорошо, что ты пришел, сынок! – обрадовался Старый Лис. – Я испек пирог из земляничного варенья. Будем пить чай.
– Правда, мы почти счастливые?! – сказал Лисенок.
– Правда, мой дорогой! Ведь счастье – это когда все дома!

Сергей Козлов «Падал мелкий снежок. Была оттепель»



А вечером, когда пили чай, Медвежонок сказал:
— Не знаю когда, но когда-нибудь обязательно будет лучше.
— Ещё бы! — подхватил Заяц.
А Ёжик думал:
«Не может же быть, чтобы всё плохо и плохо — ведь когда-нибудь должно быть хорошо!»

Марджери Уильямс «Вельветовый Кролик»



— Ты только тогда становишься Настоящим, — внушала Вельветовому Кролику мудрая старая Кожаная Лошадь, — если кто-то долго-долго любит тебя. Не просто играет с тобой, а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит.
— А это больно? — спросил Кролик.
— Иногда, — ответила Кожаная Лошадь, потому что всегда говорила только правду. — Но если ты Настоящий, ты готов стерпеть боль.
— А как это происходит? Раз и готово, словно тебя завели ключиком, или постепенно?
— Постепенно, — сказала Кожаная Лошадь. — Ты же становишься Настоящим. На это требуется много времени. Поэтому-то это так редко происходит с теми, кто запросто ссорится, несговорчив или требует к себе особого отношения. Обычно бывает так к тому времени, когда ты становишься Настоящим, у тебя уже потертая шерсть, вываливаются глаза, болтаются конечности, и вообще у тебя очень жалкий вид. Но это не будет иметь ровным счетом никакого значения, потому что тот, кто стал Настоящим, не может быть безобразным. Разве что в глазах тех, кто ничего не смыслит.

Мультфильм «Зимняя сказка» по сказке Сергея Козлова



— Что ты здесь делаешь? — спросил Медвежонок.
— Жду, когда ты выздоровеешь, — ответил Ёжик.
— Долго?
— Всю зиму. Я, как узнал, что ты объелся снегом — сразу перетащил все свои припасы к тебе…
— И всю зиму ты сидел возле меня на табуретке?
— Да, я поил тебя еловым отваром и прикладывал к животу сушёную травку…
— Не помню, — сказал Медвежонок.
— Еще бы! — вздохнул Ёжик. — Ты всю зиму говорил, что ты — снежинка. Я так боялся, что ты растаешь к весне…

И.Д. Фарбаржевич «Сказки маленького лисенка»



— Лисёнок, — сказал лисёнок лисёнку, — ты помни, пожалуйста, что если тебе тяжело, плохо, грустно, страшно, если ты устал — ты просто протяни лапу. И я протяну тебе свою, где бы ты ни был, даже если там — другие звёзды или все ходят на головах. Потому что печаль одного лисёнка, разделенная на двух лисят — это ведь совсем не страшно. А когда тебя держит за лапу другая лапа — какая разница, что там ещё есть в мире?

«Всё о Муми-троллях», Туве Янссон



Если кто-то не знает, что такое «выйти на пенсию», то можно пояснить, что это значит: делать в тишине и спокойствии лишь то, что тебе хочется, но только для этого надо стать достаточно старым.

* * *

Даже самые грустные вещи перестают быть самыми грустными, если относиться к ним правильно.

* * *

Знаю, знаю. Жизнь страшно осложняется, когда хочешь обладать вещами, носить, держать их при себе. Вот почему я только смотрю на вещи, а когда снимаюсь с места, уношу их в своей голове. По-моему, это куда приятнее, чем таскать за собой чемоданы.

* * *

– Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, – сказал Снорк.
– Ну немножечко! – умоляла фрекен Снорк. – Ведь Земля погибнет только через два дня!

* * *

– О-о!…– прошептал Снифф. – И это все твое?
– Мое, пока я здесь, – небрежно ответил Снусмумрик. – Я владею всем, что вижу, о чем думаю. Я владею всем миром.

«Волшебник Изумрудного города», Александр Волков



– А я, – упрямо сказал Страшила, – всё-таки предпочитаю мозги: когда нет мозгов, сердце ни к чему.

– Ну, а мне нужно сердце! – возразил Железный Дровосек. – Мозги не делают человека счастливым, а счастье – лучшее, что есть на земле.

* * *

– А как ты можешь разговаривать, если у тебя нет мозгов? – спросила Элли.

– Я не знаю. Но многие из тех, у кого нет мозгов, очень любят разговаривать, – ответило Чучело.

* * *

- Вы знаете, это нелегкое занятие - морочить людям головы.

* * *

- Сердце делает очень многих людей несчастными, - сказал Гудвин. - Не очень большое преимущество иметь сердце.

* * *

Сергей Козлов, «Ежик в тумане»



— Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно, — сказал Медвежонок. Ежик кивнул.
— Я обязательно приду к тебе, что бы ни случилось. Я буду возле тебя всегда.
Ежик глядел на Медвежонка тихими глазами и молчал.
— Ну что ты молчишь?
— Я верю, — сказал Ежик.

* * *


Так было каждый вечер в эту ясную холодную осень. И каждый вечер Ежик с Медвежонком собирались то у Ежика, то у Медвежонка и о чем-нибудь говорили. Вот и сегодня Ежик сказал Медвежонку:
– Как все-таки хорошо, что мы друг у друга есть!
Медвежонок кивнул.
– Ты только представь себе: меня нет, ты сидишь один и поговорить не с кем.
– А ты где?
– А меня нет.
– Так не бывает, – сказал Медвежонок.
– Я тоже так думаю, – сказал Ежик. – Но вдруг вот – меня совсем нет. Ты один. Ну что ты будешь делать?
– Пойду к тебе.
– Куда?
– Как – куда? Домой. Приду и скажу: «Ну что ж ты не пришел, Ежик?» А ты скажешь…
– Вот глупый! Что же я скажу, если меня нет?
– Если нет дома, значит, ты пошел ко мне. Прибегу домой. А-а, ты здесь! И начну…
– Что?
– Ругать!
– За что?
– Как за что? За то, что не сделал, как договорились.
– А как договорились?
– Откуда я знаю? Но ты должен быть или у меня, или у себя дома.
– Но меня же совсем нет. Понимаешь?
– Тогда ты пошел куда-нибудь и еще не вернулся. Я побегу, обшарю весь лес и тебя найду!
– Ты все уже обшарил, – сказал Ежик. – И не нашел.
– Побегу в соседний лес!
– И там нет.
– Переверну все вверх дном, и ты отыщешься!
– Нет меня. Нигде нет.
– Тогда, тогда… Тогда я выбегу в поле, – сказал Медвежонок. – И закричу: «Е-е-е-жи-и-и-к!», и ты услышишь и закричишь: «Медвежоно-о-о-к!..» Вот.
– Нет, – сказал Ежик. – Меня ни капельки нет. Понимаешь?
– Что ты ко мне пристал? – рассердился Медвежонок. – Если тебя нет, то и меня нет. Понял?…
Поделись
с друзьями!
2144
0
33
26 месяцев
Уважаемый посетитель!

Показ рекламы - единственный способ получения дохода проектом EmoSurf.

Наш сайт не перегружен рекламными блоками (у нас их отрисовывается всего 2 в мобильной версии и 3 в настольной).

Мы очень Вас просим внести наш сайт в белый список вашего блокировщика рекламы, это позволит проекту существовать дальше и дарить вам интересный, познавательный и развлекательный контент!