Жюри премии GDT «Фотограф природы года GDT 2026» (Nature Photographer of the Year 2026) объявило победителей своего состязания. На конкурс было подано почти 9 000 снимков от фотографов — членов сообщества из 15 стран.

Абсолютным победителем и победителем в номинации «Животные» стал двадцатилетний фотограф дикой природы Лука Лоренц. Его снимок альпийского зайца, сделанный с длинной выдержкой в сочетании с намеренным движением камеры, показывает, как животное визуально растворяется в ландшафте. Даже при съемке с близкого расстояния с телеобъективом этот прием позволил сохранить неуловимость его присутствия, а тонкие смазанные линии в кадре передают движение снежных потоков, проносящихся по суровому пейзажу.

Альпийские зайцы идеально приспособлены к жизни в горах. Их сезонная смена окраса — от бурого летом к белому зимой — обеспечивает надежную маскировку круглый год. По крайней мере, так было до недавнего времени. Изменение климата все чаще нарушает этот баланс. Явление, известное как «цветовое несоответствие», становится более распространенным: когда зайцы меняют шерсть на белую еще до первого снегопада, они становятся заметными на темной земле и гораздо более уязвимыми для хищников, таких как беркуты и лисицы. И наоборот, поздние весенние снегопады тоже создают проблемы, если к тому моменту зайцы уже облачились в бурый летний мех.

Можете ли вы представить себе портрет человека, который умер три миллиона лет назад? Не фантазию художника — а научно выверенное изображение, в котором каждая морщина и цвет кожи подтверждены данными ДНК и ископаемыми костями. Именно этим занимается французский художник Оливье-Марк Надель (Olivier-Marc Nadel). Он рисует то, чего не существует ни на одной фотографии в мире. Лица неандертальцев, мамонтов в их естественной среде, повседневную жизнь людей эпохи палеолита. Его работа — это мост между строгой наукой и высоким искусством. Рассказываем, как это устроено — от черепа до готового полотна.

Мастер визуальной дидактики

Оливье-Марк Надель — не просто иллюстратор с богатой фантазией. Его академический путь начался в двух самых престижных художественных школах Франции. В 1987 году он окончил Национальную высшую школу изящных искусств в Париже по специальности «рисунок, живопись и литография». В 1991 году получил диплом Национальной высшей школы декоративных искусств — уже по направлению гравюры и печатного образа. Тогда же он написал мемуар об исключительных способностях в аутизме с говорящим названием «Остров рисунка».

С 2000 года Надель преподаёт в Высшей школе искусств Рейна (HEAR) в Страсбурге — в мастерской визуальной дидактики. Это направление находится на стыке искусства и науки. Задача художника здесь — не самовыражение, а максимально точная и понятная передача сложной научной информации через визуальный образ. Помимо преподавания, он занимается рисунком, живописью, гравюрой и мультимедиа.

Специализация Наделя — реконструкция того, что невозможно сфотографировать. Быт палеолита, облик неандертальцев, мамонты в естественной среде обитания. В его работах нет места «авторскому видению», которое противоречило бы фактам. Каждая морщинка на лице древнего охотника и каждый волосок на шкуре вымершего животного — результат глубокого анализа. Для Наделя холст — это исследовательская лаборатория.

Союз кисти и микроскопа: сотрудничество с учёными

Секрет убедительности работ Наделя — в тесном партнёрстве с ведущими учёными мира. Среди его соавторов — элита современной антропологии и палеонтологии. Один из них — Ив Коппанс (1934–2022), легендарный французский палеоантрополог, лауреат Серебряной медали CNRS и один из первооткрывателей «Люси» — скелета австралопитека афарского возрастом 3,2 млн лет, найденного в 1974 году в Эфиопии. Коппанс нередко называл себя одним из «пап Люси».

Другой соавтор — Жан-Жак Юблен, французский палеоантрополог, основатель и руководитель Департамента эволюции человека в Институте эволюционной антропологии имени Макса Планка в Лейпциге (2004–2021). Сейчас он занимает кафедру палеоантропологии в Коллеж де Франс — одном из самых престижных научных учреждений мира. Юблен — ведущий специалист по неандертальцам и происхождению Homo sapiens. Третий в этом ряду — Антуан Бальзо, палеоантрополог, исследователь CNRS и сотрудник Национального музея естественной истории в Париже, где он изучает морфологические изменения черепа и мозга первых людей.

Это партнёрство означает: художник получает доступ к свежим данным прямо из палеонтологических экспедиций и лабораторий. Учёные находят новый фрагмент челюсти или проводят генетический анализ, указывающий на цвет кожи определённой популяции гоминид — и Надель первым интегрирует эти знания в свои изображения. Наука даёт «каркас», художник вдыхает в него жизнь.

От карандашного эскиза до цифрового планшета

Рабочий процесс Наделя — многоступенчатый ритуал, в котором классические техники соседствуют с современными технологиями. Всё начинается с «документальной фазы»: художник изучает ископаемые останки, слепки черепов и знакомится с актуальными палеонтологическими гипотезами. Важно понять не только строение костей, но и как на них крепились мышцы, какой была толщина мягких тканей. Без этого нельзя нарисовать лицо — можно нарисовать только маску.

Затем наступает этап карандашных набросков. Надель ищет композицию, позу, характер персонажа. После того как учёные утверждают эскизы, начинается работа цветом. И здесь — неожиданный выбор: мастер использует традиционные масляные краски, нанося первые слои на специально грунтованную бумагу. Это придаёт работам ту «аналоговую» глубину и текстуру, которую сложно воспроизвести в цифре с нуля.

Завершающий этап — цифровой. Окрашенная маслом заготовка сканируется и дорабатывается на графическом планшете Cintiq. Здесь Надель прорабатывает мельчайшие детали: свет в зрачках, ворсинки на шкурах, влагу на коже, пыль в воздухе. На выходе получается гиперреалистичное изображение — как документальный кадр из прошлого, которого никто никогда не видел. Помимо книжной иллюстрации, Надель рисует раскадровки (сториборды) для документальных фильмов и полнометражного кино.

Дилемма перьев: когда наука меняет правила игры

Главный вызов для такого художника — изменчивость самой науки. Палеонтология — дисциплина динамичная. То, что считалось истиной тридцать лет назад, сегодня может оказаться заблуждением. Надель часто приводит в пример историю с динозаврами. Десятилетиями художники изображали их покрытыми чешуёй, как современных рептилий. Но в 1996 году в провинции Ляонин в Китае обнаружили Sinosauropteryx — первого нептичьего динозавра с отчётливыми следами перьеобразных структур на теле. За этой находкой последовали другие, и выяснилось: многие виды были покрыты перьями.

Для иллюстратора это означает необходимость «переучиваться» и исправлять уже созданные каноны. Это не единичная история: примерно так же обстоит дело с цветом кожи и глаз неандертальцев. Данные генетики за последние 20 лет полностью изменили научные представления об их внешности.

Надель участвует в создании иммерсивных выставок для INRAP (Национального института превентивных археологических исследований) и CNRS (Национального центра научных исследований). Его задача — сделать так, чтобы посетитель видел не устаревшие мифы, а актуальную научную картину мира. Среди институций, с которыми он сотрудничает, — Национальный музей естественной истории и Музей человека в Париже, а также региональные археологические музеи. Надель работает и для крупнейших французских издательств: Flammarion, Belin, Bayard, Odile Jacob, La Martinière, Nathan, Fayard, Hatier.

Разоблачение мифов: книга о 33 заблуждениях

В 2018 году Надель в соавторстве с Антуаном Бальзо выпустил книгу «33 заблуждения о доисторическом человеке» (издательство Belin, серия Science à plumes). Это издание стало своеобразным манифестом научной иллюстрации. В книге разбираются популярные стереотипы, разбитые на пять тематических блоков: «Профессия палеоантрополога», «Разные доисторические люди», «Среда обитания», «Поведение» и «Эволюция». Каждый стереотип — например, что древние люди жили исключительно в пещерах или добывали огонь кремнием о кремний — сопровождается детальной иллюстрацией Наделя, которая наглядно показывает, как всё было на самом деле.

Книга — лишь часть обширной библиографии Наделя. Он иллюстрировал «Aux origines de l’humanité» («У истоков человечества») вместе с Пиком и Коппансом (Fayard, 2002), «Quand d’autres hommes peuplaient la Terre» («Когда другие люди населяли Землю») Жан-Жака Юблена (Flammarion, 2007) и многие другие научно-популярные книги для взрослых и детей.

Работа Оливье-Марка Наделя возвращает нам наше прошлое — лишая его налёта таинственности, но добавляя ему достоинства и человечности. Глядя на его портрет неандертальца, мы видим не «пещерного монстра», а живое существо с осмысленным взглядом, чья история вписана в наши гены. Каждая его иллюстрация — это не реконструкция мёртвого прошлого, а попытка вернуть предкам то, чего их лишило время: лицо.

Как вы думаете — насколько важно видеть лица своих далёких предков в таких деталях? Или излишняя реалистичность в реконструкции древности убивает романтику и загадочность истории?

Режиссёр Джейми Скотт последние три года снимал огромное разнообразие цветов, чтобы из череды распускающихся бутонов создать видео «Весна».

Скотт использовал фотоаппарат Canon 5D Mark II и 24-миллиметровый объектив. Кадры снимал у себя дома в Нью-Йорке и в парке. Над видеорядом и музыкой работал в тандеме с композитором Джимом Перкинсом.

Главная причина, по которой работа над видео длилась так долго, это капризность цветов. При освещении сбоку они поворачиваются в сторону источника света. К тому же они распускаются с разной скоростью. Но результат получился феноменальный.

С точки зрения эволюции зависть полезна. Она помогает отстаивать свои интересы и развиваться. Но испытывать её часто неприятно и даже мучительно. Разбираемся, что такое зависть, почему мы подвержены этому чувству и как превратить разрушительную чёрную зависть в мотивирующую белую.

Что такое зависть

Словарь Ушакова определяет зависть как чувство досады, вызванное благополучием другого. Желание иметь то, что есть у другого. Радость от чужих неудач.

Обычно мы завидуем людям, которые похожи на нас, живут рядом и находятся в сходной жизненной ситуации. Тем, на чьё место можно себя поставить. Причём сильные эмоции чаще вызывают конкретные, а не абстрактные вещи. Например, вполне осязаемая новая машина, а не малозаметное семейное благополучие.

Когда человек завидует, у него активируется та же область мозга, которая отвечает за боль и голод. Это очень сильное и неприятное чувство, от которого хочется избавиться. Оно порой заставляет вести себя некрасиво, а потом стыдиться своих поступков.

С точки зрения развития человечества зависть полезна. Ричард Смит в книге «Эволюционная психология зависти» рассказывает, что она мотивирует агрессивно защищать свои интересы, захватывать ресурсы и выживать.

Есть мнение, что зависть выросла из свойственного людям чувства справедливости. Неприятно, когда у другого больше ресурсов и возможностей. Хочется исправить ситуацию. Сделать так, чтобы все были равны. Впрочем, если в более выгодном положении находимся мы сами, это не вызывает протеста.

Влияние чувства справедливости на зависть наглядно проиллюстрировал эксперимент Франса де Вааля, профессора кафедры поведения приматов в Университете Эмори в Атланте. Две обезьянки-капуцины в соседних клетках выполняли одинаковое задание — давали исследователю небольшой камень. В награду одна получала кусок огурца, а другая — виноградинку. Виноград слаще и вкуснее, он воспринимался как более ценная награда. Поэтому обезьяна, получившая огурец, страдала от несправедливости и даже с негодованием кидала награду в исследователя. Обезьяну, которой давали виноград, всё устраивало.

Почему зависть делят на чёрную и белую

Завидовать нормально. Так выражается естественное желание человека обладать ценностями. Но это чувство инфантильное, детское. Исследование американских учёных показало, что чем старше человек, тем реже он завидует.

Учёные из Голландии разделили зависть на доброкачественную и злонамеренную. Первая помогает разобраться, как человек достиг успеха, чтобы повторить его путь. А вторая портит настроение, заставляет вредить и радоваться чужим неудачам. В доброкачественной белой зависти нет ничего страшного. Она мотивирует развиваться. Злонамеренная чёрная зависть ухудшает самооценку, мешает строить карьеру и поддерживать дружбу.

Как победить чёрную зависть

Сосредоточьтесь на собственных успехах и достижениях
Мысленно вспомните, а ещё лучше запишите на листе бумаги свои достижения. Это поможет увидеть свои достоинства, поднимет самооценку и замотивирует на новые цели. Задача упражнения — сосредоточиться на собственной жизни и перестать сравнивать себя с другими. Его можно периодически повторять, чтобы видеть свой прогресс.

Больше общайтесь с другими людьми

Исследование команды учёных из Америки и Китая выявило интересный факт. Чем ближе общаются коллеги по работе, тем реже между ними возникает зависть. Дружба помогает ценить достоинства друг друга, радоваться успехам, не завидовать и не желать зла.

Как завидовать с пользой

По мнению психолога Евгении Стрелецкой, превратить разрушительную чёрную зависть в мотивирующую белую вполне возможно. Для этого необходимо пройти несколько шагов.

Постарайтесь осознать, что вы испытываете зависть

Вы можете злиться или испытывать неприязнь к человеку, не понимая, что причина этих чувств — зависть. Важно отследить это и назвать вещи своими именами. Так фокус сместится с другого человека на ваши ощущения.

Сформулируйте, чему именно вы завидуете

Маловероятно, что вы завидуете человеку целиком. Скорее всего, зависть вызывает что-то конкретное. Например, артистизм, умение нравиться людям, организованность, хороший вкус. Либо какое-то достижение — повышение на работе, интересно проведённый отпуск, дорогой телефон.

Подумайте, как вам это обрести

Скорее всего, предмет вашей зависти вполне достижим. Посмотрите на него как на цель и постарайтесь составить план действий. Завидуете чьему-то умению одеваться — подумайте, не заказать ли проработку гардероба у стилиста. Хотите провести отпуск в Европе, как коллега, — расспросите его, как ему удаётся откладывать деньги и находить недорогие билеты. Восхищаетесь семейными фотографиями многодетной знакомой — пообщайтесь с ней поближе. Может оказаться, что её жизнь отличается от идеализированных представлений.

Илья Чирун — один из самых ярких и самобытных художников современности, чьи работы переносят зрителя в мир цвета, света и гармонии. Родившийся в 1985 году, он с раннего возраста увлекался живописью, а обучение в Дмитровской художественной школе под руководством заслуженного художника России Инессы Азбухановой заложило прочный фундамент его художественного мастерства.

Творческий путь Ильи Чируна — это постоянный поиск новых форм и выразительных средств. Его стиль можно охарактеризовать как современный импрессионизм, сочетающий традиционные техники живописи с ярким индивидуальным почерком. Картины художника наполнены светом и воздухом, а смелые мазки и насыщенные цвета создают уникальный визуальный эффект.

Работы Ильи Чируна привлекают не только ценителей искусства, но и коллекционеров и инвесторов. Секрет его успеха кроется в редком сочетании яркого художественного почерка, эмоционального воздействия и высокого уровня исполнения. Это делает его картины не только прекрасным дополнением любой коллекции, но и стратегически выгодным приобретением.

Удивительно, как мастерски мы умеем возводить бытовые мелочи в ранг вселенских катастроф, напрочь забывая о спасительной силе самоиронии. В такие моменты на помощь приходит проза Славы Сэ — признанного мастера превращать рутину, семейные перепалки и дачные злоключения в блестящую комедию абсурда.

Лучше бы я родился семитом, думал кот, прощаясь с яйцами. Он страшно породистый, для котов это горе. Ему вырвали когти и выгнали с выставки из-за болезни сердца. Дома его били другие коты. Маша изрыдалась, слушая его историю. Забрала себе. Звонит, счастливая.

- Отец, наша семья увеличилась на три килограмма! У нас теперь малыш! У него оранжевые глаза! Мы купили ему лоток, песок и пёрышко!

Слушая эту короткую новость, я распаковал валокордин, потом запаковал.

Я сказал:

- Знаешь ли Маша, что такое кот? Это 15 лет без права путешествий! Диван и ёлка за окном – вот теперь твоя ойкумена! Тёплые моря только в кино! И кому ты нужна будешь, с котом на руках, если что, в свои девятнадцать! Что же ты молчишь, Мария?

- Слушаю.

- Где ты сейчас?

- В магазин ходила. За лопаточкой.

И начинает реветь.

Никак не запомню что животные, гости и дача - это радость, радость и радость, - а не пыль, шум и неудобства.

Прости, говорю, Маша. Поздравляю. Кот - это мощный рывок в развитии семьи. Он - воитель мух и пауков. В домашних ссорах он всегда на стороне еды. Кот есть любовь, уют и чувство юмора. И в голодный год эти пара беляшей совсем не лишни. Из него растёт отличная герань, если похоронить под окном.

Маша успокоилась, сменила тему.

- Говорили с подругами о трансцендентном. Я рассказала свой опыт общения с потусторонним - как одна бабка нашипела на меня в церкви.

- За что?

- Неправильно кланялась.

- Что ж. Всюду есть ханжи и злопыхатели. Хорошо что мы не такие.

- Вообще-то, это ты на меня в церкви шипел. Бабку я выдумала для подруг.

Я постоянно шиплю. На котов, на пыль, на мало соли или много, на либералов и если кто-то путает «надеть» и «одеть».

Однажды мы с Машей зашли в церковь. Без всякой надежды, что в нас ударит луч или хотя бы радость. Вдруг Маша преклонила колено и взмахнула рукой в сторону иконы. Я стал шипеть, что так кланяются только Дартаньяны. Здесь нужен другой принцип и т.д.

Нет бы поддержать и похвалить.

Дети думают, я сам растопил льды, набросал в океан кульков и уничтожил дюгоней чтобы было о чём ныть в беседах с ними. Я же теперь велю им восторгаться тем, что сам описываю как ужас. Очень на меня похоже.

Мне понадобился тупой, тяжёлый труд. Только тупое и тяжёлое просветляет разум. Не знаю, почему так. Секс душу не совершенствует, например, даже если в трудной позе. Я специально узнавал.

Лучшие тупые труды придумывает моя жена. Мне бы в голову не пришли настолько нелепые занятия. Легко, как стих, она сочинила мне три дела:

1. стричь газон,

2. собирать шкаф

3. корчевать алычу.

Я выбрал алычу. Её пень сулил тройной геморрой. Само корчевание имело дизайнерский смысл, что равно отсутствию смысла. Всё как я хотел.

В ютубе деревья корчуют за три часа. У нас с пнём за три часа появились только царапины на мне. Копать корни невозможно. Как и рубить невыкопанные. Всё оказалось куда нелепей, чем даже я мечтал.

Топор отскакивал от пня как весёлая батутистка. В природе есть семь видов топоров - столярный, плотницкий, колун, кухонный, боевой, туристический и как у дровосеков. Я могу наточить любой из них.

Ещё научился попадать топором куда прицелился плюс-минус метр. Но всё равно прошу людей уйти хотя бы за горизонт ради жизни на земле.

Огромная коллекция моих лопат и пил, как оказалось, не может нанести пню никакого вреда.

Я перестал думать о себе. Всё во мне одеревенело. Я понял что мой корень в центре Земли не закончится, потому что в где-то в Аргентине из него растёт вторая часть алычи.

Раздражительность ушла, пришли загар и одышка. Мускулатура и аппетит отвердели. Я вышел к пню моральным карликом, а стал мужчиной с топорами на все случаи семейных неурядиц.

На седьмой день он сам упал. Я побежал к другим пням, хотел расти дальше. Но жена сказала, другие пни нужны ей для цветочных инсталляций.

- Развивай себя, стригя(жа) газон. - сказала.

Не знаю. Для меня, теперешнего, газон недостаточно туп. Если только это не гордыня.

Вчера звонила Маша. Долго говорили, я хвалил её и во всём поддерживал. Особенно понравилась идея завести ослика. Отличный план, я считаю. Только бы не плакала.

Сложно сказать, когда человечество впервые захотело попасть в космос. Прежде чем обрести такое желание, людям следовало сначала хотя бы в общих чертах договориться о том, что это за космос и как он выглядит.

Вряд ли к серьезным мечтаниям можно отнести сатирические памфлеты, поэтические метафоры или произведения, заведомо не претендующие на достоверность. Таков, к примеру, полет к Луне, описанный Сирано де Бержераком в повести «Иной свет». Он начинается с последовательного поджигания шести рядов ракет-шутих — если угодно, гениальное предвидение концепции реактивного движения, — однако основной движущей силой оказывается всасывание Луной костного мозга, мазью из которого натерся Сирано.

По-настоящему мечтать о космосе люди начали, лишь осознав, что наука наделила их достаточно мощными силами, а точнее — в эпоху пара. Первые идеи выглядели наивно, однако именно из них постепенно сформировалась научная задача вывода искусственного аппарата в космическое пространство.

Лунный фейк/h2>
В популяризации космической мечты сыграли свою роль не только научные достижения XIX века, но и один парадоксальный секретный ингредиент. На заре индустриального века стало возможным то, что сегодня назвали бы фейк-ньюс — массовой мистификацией, распространяемой через СМИ. Наиболее известный пример — «Великое лунное надувательство», случившееся в 1835 году.

Газета The New York Sun, осваивавшая новый формат дешевого издания для «простого человека», решила вступить в борьбу за внимание на конкурентном рынке новостей. Для этого одному из авторов газеты Ричарду Локку (прямому потомку английского философа Джона Локка) поручили написать увлекательную псевдоновостную историю, которую можно было бы публиковать в серии из нескольких номеров.

Локк блестяще справился с заданием: в одном из номеров газеты была опубликована информация о том, что британский ученый сэр Джон Гершель, в то время действительно проводивший астрономические наблюдения в обсерватории на мысе Доброй Надежды, якобы совершил невероятные открытия при помощи телескопа особой мощности, позволяющего среди прочего детально рассмотреть Луну.

Статья была наполнена различными научными терминами, подробным описанием конструкции телескопа и в целом производила впечатление «новостей науки». Как и в наше время, она привлекла внимание лишь особо заинтересованных в таких новостях читателей, зато на следующий день газета начала выдавать сенсации.

Из ее материалов следовало, что мощный телескоп в подробностях рассмотрел на Луне богатые проявления внеземной жизни: сначала деревья и цветы, а на следующий день The New York Sun сообщила, что зоркий глаз Гершеля разглядел в лунных кущах разные виды животных — бирюзовых однорогих козлов, лунных бизонов и передвигающихся перекатыванием амфибий. Затем были «обнаружены» и разумные существа: слегка похожие на орангутанов двуногие, снабженные перепончатыми крыльями и обладающие интересной привычкой заниматься любовью на публике…

Возбужденная подобными сенсациями публика жаждала продолжения рассказа, но тут газета сообщила о несчастье: в линзы телескопа якобы попал солнечный луч, что вызвало пожар в обсерватории. В издании сообщалось, что наблюдения временно прекращены.

Эффект от публикации новостей о Луне оказался беспрецедентным: The New York Sun завоевала свои 15 минут, а точнее, несколько суток славы, став самой многотиражной газетой в мире и обогнав лондонскую The Times (правда, для этого было достаточно отпечатать 19 тысяч экземпляров). Весть о сенсации достигла Европы.

Когда вскоре выяснилось, что почтенный британский ученый Джон Гершель на мысе Доброй Надежды вовсе не выслеживал на Луне однорогих бирюзовых козлов и любвеобильных крылатых орангутанов, а проводил наблюдение за кометой Галлея, разочарование человечества было не слишком глубоким. Фейк-ньюс тогда не казались угрозой основам мира, и публика просто посмеялась над тем, как легко попалась на удочку.

Послевоенная Луна

И «Лунное надувательство», и рассказ о Гансе Пфаале упоминаются в сочинении Жюля Верна «Из пушки на Луну» — по-видимому, первом подробном научно-фантастическом романе эпохи пара, оставшемся в истории мировой литературы. В нем об американских мистификаторах рассказывает французский путешественник Мишель Ордан, убеждающий энтузиастов в возможности пилотируемого полета на Луну.

Роман был написан в 1865 году, когда французский писатель-фантаст решил придать первым замыслам о полете к спутнику Земли большего научного блеска. Действие происходит в США сразу после окончания Гражданской войны. Война, заставляющая изобретать новые средства концентрации и доставки разрушительных сил, всегда находится в сложных отношениях с техническим прогрессом. И эти средства, которыми теперь обладало человечество, порождало представление о новом могуществе и желание амбициозно применить появившиеся возможности.

Именно эти чувства Жюль Верн умело эксплуатировал в своем романе. Согласно сюжету книги артиллеристы, ветераны только что закончившейся войны, образуют в американском городе Балтиморе пушечный клуб и задумывают беспрецедентный проект постройки орудия, которое выпустит заряд на Луну.

В том же 1865 году повесть о путешествии на Луну опубликовал Александр Дюма-сын. Герои попадали к спутнику Земли, используя некое отталкиваемое Землей вещество. Хотя сюжеты о полетах в космос были востребованы публикой, оставить след в мировой культуре удалось только Жюлю Верну — возможно, благодаря таланту предугадать, чем именно восхитится читатель.

Идея, что смертельное оружие может забросить человечество куда-то далеко, в том числе и на Луну, в конце концов оказалась не такой уж далекой от истины. К тому же некоторые детали — например, «стартовая площадка» для пушки во Флориде, экипаж из трех человек и приводнение его в океане — странным образом совпали с реальными обстоятельствами первой пилотируемой лунной миссии в 1969 году.

Куда летим?

Среди всевозможных фантастических технологий доставки человека в космос пушки долгое время оставались среди фаворитов. В первом фантастическом фильме в истории кинематографа — картине Жоржа Мельеса «Путешествие на Луну», снятой в 1902 году, — группа ученых-авантюристов также отправляется к спутнику Земли посредством пушечного выстрела.

Впрочем, фильм сознательно пародировал Жюля Верна, так что он стал еще и первым образцом жанра фантастической кинопародии. Однако авторы задумывались и об энергии солнечного ветра, и уже упоминаемом антивеществе, отталкивающем гравитацию (на него возлагал надежды Герберт Уэллс в своих «Первых людях на Луне»). Были и оригинальные проекты, предполагающие передачу энергии космическому кораблю в «упаковке» из радиоволн. Такая технология, например, описана русским и советским ученым и писателем-фантастом Николаем Рыниным в повести «В воздушном океане».

Общим для этих проектов оставалась цель: фантасты эпохи пара почти всегда отправляли героев на Луну или на какую-либо другую планету. В конце концов, идея путешествия из точки A в точку В слишком привычна для человека, чтобы предполагать, что в космос можно вылететь «просто так», нарезая круги по орбите вокруг Земли.

Исключением можно считать еще один роман Жюля Верна — «Гектор Сервадак». Участники описанного там путешествия бесцельно носятся по космическому пространству, не прибиваясь ни к одной планете. Вскоре герой, французский капитан Сервадак, обнаруживает русскую шхуну «Добрыня» с ее владельцем графом Тимашевым, капитаном Прокофьевым и экипажем. Затем в новом микромире находится английский экипаж, а также представители других наций.

Фактически роман оказывается сатирой на международные отношения 1870-х и наполнен стереотипными представлениями о народах Европы: обаятельные испанцы постоянно ленятся делать работу, упрямые англичане не идут на сотрудничество с французами и отказываются признавать, что они покинули Землю, как и предсказуемо жадный и корыстный еврей. В конце концов, кусок земного мира удается вернуть на Землю благодаря умелым действиям француза и русского экипажа. Так, вероятно, русским впервые выпала роль быть спасителями приближающегося к неминуемой катастрофе космического тела.

Космическая жатва

Однако читатели видели в этих книгах не только сатиру. «Стремление к космическим путешествиям заложено во мне известным фантазером Жюлем Верном. Он пробудил работу мозга в этом направлении», — признавался в свое время Константин Циолковский.

Именно Циолковский стал одним из немногих фантастов своего времени, который считал, что целью человека может стать космос сам по себе. Хотя в некоторых произведениях Циолковского описаны полеты к небесным телам. Одно из них, повесть «На Луне», было опубликовано в приложении к журналу «Вокруг света» в 1893 году — попадание на другие планеты никогда не казалось ему особенным достижением. Сюжеты, скорее, вдохновлены работой космических станций.

В повести «Вне земли», написанной Циолковским в 1916 году, сообщение о полете описывается так: «10 апреля 2017 г. Первого же января этого года мы, нижеподписавшиеся, в числе 20 человек вылетели на реактивном приборе из местности, находящейся в долине Гималайских гор. Сейчас на своей ракете мы летаем вокруг Земли на расстоянии 1000 километров, делая полный оборот в 100 минут; устроили большую оранжерею, в которой насадили фрукты и овощи. Они нам давали уже несколько урожаев. Благодаря им мы хорошо питаемся, живы, здоровы и совершенно обеспечены на неопределенно долгое время. Кругом нас безграничное пространство, которое может прокормить бесчисленные миллиарды живых существ. Переселяйтесь к нам, если тяготит избыток населения и если земная жизнь обременяет. Здесь буквально райское существование, в особенности для больных и слабых».

Процитированный фрагмент отчасти объясняет, почему Циолковский не вел героев к новым планетам (во всяком случае, не делал это основной целью). Мечтая вывести человечество в космос и преобразовать пространство, русский ученый-эзотерик полагал, что привязываться к планетам бессмысленно, а сами они, включая Землю, — просто материал для будущих грандиозных космических строек.

Автор текста: Станислав Кувалдин